Сахалин, 1962 - С. Тарасевич
Н и к о л а й. Пожалуйста. (Пишут, кладут листики в кепку Николая.)
Л ю д м и л а. Ты не подглядывай. (Задумчиво.) Герой наших дней. Так. Потряси, потряси хорошенько. (Достают записочки.) Что? И ты выбрал Сабурова?
Н и к о л а й. И ты тоже?
Л ю д м и л а. Вот это здорово! А почему ты выбрал именно его? Знаешь, я о многих думала. Но все-таки… нет, Андрей Петрович! Ты смотри: больной, почти умирает, а все его волнует, обо всем переживает, советует, как быть, как… нет, ты представляешь? И все к нему идут, прямо как в Мекку!
Н и к о л а й. Что ты мне доказываешь?
Л ю д м и л а (возбужденно). Вот это действительно человек! Если бы не он — ничего бы не было: ни статьи в газете, ни фотографий — ничего! Когда я думаю о Сабурове, мне всегда видится Данко с горящим сердцем. Андрей Петрович такой же сильный, благородный, красивый. Хотя, знаешь, по-моему, он совсем некрасивый, ну, на лицо. А вот красивый! Помнить, весной, в лесу, когда Силинка отрезала нас от Солнечного? Знаешь, Коль, мне кажется, я могла бы даже полюбить его. И не только его. И Павла Корчагина, Мересьева, Орловского — всех! Анастасия Ивановна хитренькая, знает кого любить.
Н и к о л а й. Что ты болтаешь?
Л ю д м и л а. Правда. Мне Галка говорила. Да я и сама вижу. Ну и пусть. Такого нельзя не любить! Вчера я записала в дневнике: «Быть борцом — большое счастье и прелесть жизни». Согласен?
Н и к о л а й. Согласен.
Л ю д м и л а. А ты давно решил?
Н и к о л а й. Давно. Жалко, нет такого права — выбирать себе отца. Я бы гордился…
Л ю д м и л а. И фамилию изменил бы?
Н и к о л а й. Конечно.
Л ю д м и л а. Ты, Коль, не обижайся: Илью Романовича я не люблю. Так поступить с Костей! Это, наверное, за то, что он на дачу не поехал и с шоферами говорил о непорядках в гараже. Как ты думаешь? Я все слышала, как он его звал. Вон там, на скамейке. А я за кустами сидела. И угрожал. Ордер, казенный дом…
Н и к о л а й. Собственником стал. Мало ему дачи, земли, скотины, теперь над людьми хочет хозяином быть. Просто обидно. Раньше ведь отец совсем другим был.
Л ю д м и л а. Как ты думаешь: Костю осудят?
Н и к о л а й. Осудят. Человека сбил.
Л ю д м и л а. А я не верю, что из-за Галки.
Н и к о л а й. И я не верю.
Л ю д м и л а. И все-таки осудят? А если виноват сам Яков, а не Костя? Ведь может так быть?
Н и к о л а й. Всё против Кости.
Л ю д м и л а. Как же помочь? Ведь несправедливо!
Н и к о л а й. Я сам думаю.
Л ю д м и л а. Может быть, сходить к прокурору, рассказать все, что я знаю? Как не стыдно Илье Романовичу написать такую характеристику!
Н и к о л а й. Ему уже давно ничего не стыдно!
Появляются Ч е р н ы й и Ш е л и х о в.
Ш е л и х о в. Слышь, Людмила, подойди-ка сюда!
Л ю д м и л а (подходя). Здравствуйте.
Ш е л и х о в. Анастасия Ивановна в какой квартире живет?
Л ю д м и л а. Ее дома нет. Куда-то ушла. А живет в десятой.
Ч е р н ы й. Давно ушла?
Ш е л и х о в. А ты не знаешь, где квартирует Бачурин?
Л ю д м и л а. Нет. Стойте, Николай знает. (Хочет его позвать.)
Ч е р н ы й. Погоди. Не надо. Обойдемся без завгаровского…
Л ю д м и л а. Зачем вы так? Он хороший. Даже из дома ушел. К Сабурову.
Ш е л и х о в. Вон оно что. А ну, покличь.
Л ю д м и л а. Коль, подойди сюда!
Н и к о л а й. Здравствуйте.
Ш е л и х о в, Ч е р н ы й. Здравствуй, шофер. (Протягивают ему руки.) Так что, не согласен с отцом?
Н и к о л а й. А вы откуда знаете?
Ш е л и х о в. Раз говорим — значит, знаем. Ты вот что: не слыхал, где Бачурин квартирует?
Н и к о л а й. Амурская, 77. Там домик такой. Частный. Под черепицей.
Появляется Б а ч у р и н в рабочей одежде.
Ш е л и х о в. А, идешь? Порядок. (Пожимают ему руку.) А мы уж за тобой направились, справки тут наводим.
Ч е р н ы й. Ребята уже в гараже. Хотят закончить сегодня.
Б а ч у р и н (смотрит на часы). Согласно воскресного графика — к десяти.
Ш е л и х о в. Как жизнь-то? На хлеб деньги есть?
Б а ч у р и н. Не будет — к вам приду. (Уходят.)
Н и к о л а й (озадаченно). Откуда шоферы знают про меня? Что я из дома ушел?
Л ю д м и л а. Видимо, ты забыл, что на свете существуют женщины.
Н и к о л а й. Ты уже успела?
Л ю д м и л а (жеманно, делая реверанс). Простите, сударь, успела. (Читая на ходу газету, появляется Волкова. В авоське — фрукты.) Здравствуйте, Анастасия Ивановна! Что-нибудь интересное? (Заглядывает в газету.)
В о л к о в а (подходя). Здравствуйте.
Л ю д м и л а. Костю встретили? Пошли в гараж стеновозы заканчивать. Коль, смотри, статья: «Кошачий цех»! И подпись: «Колюда»!
Н и к о л а й (спокойно). Ну и что?
Л ю д м и л а. Как, что? Ах, да… действительно. О чем это? Интересно, «Кошачий цех».
В о л к о в а с недоумением наблюдает за ними. Появляется Б е р е г о в о й, обвешенный сумками, баулами, за спиной — мешок с хлебом, в руках газета.
Н и к о л а й (заметив отца). Ну вот, дождались…
Б е р е г о в о й (подходя к беседке и потрясая газетой перед лицом Волковой). Твоя работа? Вынюхала, высмотрела по чужим чуланам, ищейка!
В о л к о в а. Что? Как вы смеете?!
Н и к о л а й. Отец!
Б е р е г о в о й. Пришла забитая, тихонькая. А теперь… с механиком, с Бачуриным спелась?! Заговор против руководства?!
В о л к о в а (показывая Николаю газету со статьей). Так это верно? Кошек делаете вы?
Н и к о л а й молчит, опустив глаза.
Б е р е г о в о й. Подрывать авторитет? Да я… я вас всех!.. Ноги твоей чтоб не было в гараже!
Н и к о л а й. Отец, не смей — Анастасию Ивановну! Статью написал я!
Л ю д м и л а. Мы вместе! Вот. (Хватает газету, показывает.) Колюда — это Коля — Люда!
Б е р е г о в о й. Что? (На Николая.) Ты? Ты? Змееныш. Выродок. Убью!
Л ю д м и л а. Не смейте! Не смейте!
Б е р е г о в о й. Ну, ничего! Ну, ничего! Я на всех управу найду. Ваша практика в гараже закончилась! Я докопаюсь, кто тут воду мутит. Я вас всех… вместе с Бачуриным… я разберусь, я!.. К профессору в зятья пошел? Ну, погодите, ну, погодите! (Уходит.)
Потрясенные В о л к о в а, Н и к о л а й, Л ю д м и л а поочередно, молча поворачивают головы, смотрят друг на друга.
Картина седьмая
Декорация второй картины. Нет только трактора. Стоят скамейки, стол. На подоконнике диспетчерской — телефон. Висит объявление: «Сегодня после работы состоится общее собрание. Повестка: 1. Утверждение характеристики Бачурина; 2. Об Огаркове; 3. Обсуждение статьи в газете». На другой стене мелом нарисован кот с подписью «мяу».
Б е р е г о в о й (входя вместе с Пирожком). Это, Лука Карпыч, решим завтра.
П и р о ж о к. Твое дело, Илья Романович, твое.
Б е р е г о в о й (покосившись на объявление). Глаза б не глядели на это художество.
П и р о ж о к. Понимаю, Илья Романович, понимаю. По принуждению, так сказать.
Б е р е г о в о й. Ну, об Огаркове и Бачурине — еще ладно. А статью зачем? Соображать надо!
П и р о ж о к. Сабуров, Сабуров настоял. Звонил самому, так сказать, председателю горкома союза. Выступление печати. Полагается.
Б е р е г о в о й. Полагается. Это дело семейное. Жена там лепила чего-то себе на утеху, недоумок мой брякнул, а газета распечатала. Проверять надо факты!
П и р о ж о к. Само собой.
Б е р е г о в о й (после паузы). Ладно. Отбрешусь.
П и р о ж о к. Известное дело.