Пушкин и Романовы. Великие династии в зеркале эпох - Лариса Андреевна Черкашина

Надежда Осиповна Пушкина (урожденная Ганнибал), «Прекрасная креолка». 1800-е гг. Художник Ксавье де Местр

«…Среди русских литераторов один я имею в числе своих предков негра», – будет с бравадой утверждать поэт, равно гордившийся своим могучим древом, уходящим корнями в Древнюю Русь, и привитым к нему африканским дичком, материнской ветвью.

«Родословная матери моей еще любопытнее, – начинает Пушкин жизнеописание темнокожего прадеда. – Дед ее был негр, сын владетельного князька. Русский посланник в Константинополе как-то достал его из сераля, где содержался он аманатом, и отослал его Петру Первому вместе с двумя другими арапчатами».

Пушкина живо интересовали мельчайшие подробности, связанные с историей рода Ганнибалов. Памяти родоначальника Абрама Петровича, сподвижника и любимца Петра I, посвящены поэтические строки, биографические заметки, роман «Арап Петра Великого».

Принято считать, что Абрам Ганнибал родился в Северной Абиссинии. «Он был родом африканский арап из Абиссинии; сын одного из тамошних могущественных и богатых влиятельных князей, – повествует “Немецкая биография” прадеда поэта, – горделиво возводящего своё происхождение по прямой линии к роду знаменитого Ганнибала, грозы Рима».

О предках Абрама Ганнибала сведений почти нет, неизвестно и имя его матери, – по некоторым источникам числится она тридцатой женой абиссинского князя.

И вновь пушкинские строки: «До глубокой старости Аннибал помнил ещё Африку, роскошную жизнь отца, 19 братьев, из коих он был меньшой; помнил, как их водили к отцу, с руками, связанными за спину (во избежание покушений на жизнь властительного отца. – Л. Ч.), между тем, как он один был свободен и плавал под фонтанами отеческого дома; помнил также любимую сестру свою Лагань, плывшую издали за кораблем, на котором он удалялся».

Предполагаемый портрет Абрама Ганнибала

Со слезами на глазах и в старости вспоминал Абрам Петрович благородство сестры, пытавшейся спасти любимого брата и утонувшей в море, когда его, семилетнего мальчика, увозили на корабле в Турцию. Где-то далеко, «в прохладе сладостной фонтанов», остался родной дом… В Константинополе, в султанском серале, и прожил маленький заложник около года.

Исполняя желание Петра I привезти в Россию несколько «африканских арапчат»», «которые бы поражали самым внешним видом, чтобы выставить их затем примером своему народу», граф Савва Лукич Владиславич-Рагузинский в числе трех «арапов малых ребят», «расторопных и способных», отправил из Константинополя и мальчика Ибрагима.

Все они были посланы в Москву «в 1704 году в августе месяце сухим путем через Волошскую землю» и поступили под начало графа Ф.А. Головина, управителя Посольского приказа: «И тех арапов трёх человек к Москве привез он Андрей (Андрей Васильев, сопровождавший арапчат по приказу графа Рагузинского. – Л. Ч.) в великой целости, и стал с ними в Богоявленском монастыре, что за Ветошным рядом…»

О необычной перемене в судьбе много позже будет вспоминать и сам Абрам Петрович: «Выехал я в Россию из Царьграда при графе Савве Владиславиче».

«Петра питомец»

«Государь крестил маленького Ибрагима… В крещении наименован он был Петром, но как он плакал и не хотел носить нового имени, то до самой смерти назывался Абрамом», – напишет Пушкин о детских годах прадеда.

Император Пётр I с арапчонком Абрамом Ганнибалом. Художник А. Шхонебек

Фамилией Ганнибал Абрам Петрович стал подписываться значительно позднее, в зрелые годы, первая же фамилия, как и отчество, была дана в честь его «августейшего восприемника».

Пётр Петрович Петров – так дóлжно было бы именовать царского крестника. Арапчонок оказался норовистым и не захотел носить не полюбившееся ему имя. Да и от данной ему фамилии отказался. Только отчество и оставит в память о Петре Великом, своем крёстном отце… Но всю жизнь будет помнить, что сам великий Государь был ему «восприемником от святые купели».

Тринадцатилетним подростком Абрам Ганнибал получил свое первое боевое крещение в Полтавской битве. Об этом знаменательном факте Пушкин вспоминает и в письме к брату Льву: «Присоветуй Рылееву в новой его поэме поместить в свите Петра I нашего дедушку. Его арапская рожа произведет странное действие на всю картину Полтавской битвы». Абраму Петровичу довелось стать участником и других знаменитых баталий под предводительством Петра Великого: морского сражения при Гангуте, Прутского похода[4]. Молодой арап находился неотлучно при Государе, исполняя обязанности его денщика и секретаря.

«Сей российский Ганнибал, между другими дарованиями, имел чрезвычайную чуткость, – отмечал знаток Петровской эпохи историк И.И. Голиков, – так что, как бы он ни крепко спал, всегда на первый спрос просыпался и отвечал. Сия чуткость его была причиною, что монарх сделал его своим камердинером и повелевал ночью ложиться или в самой спальне, или подле оной». Пётр отвечал своему питомцу искренней любовью и привязанностью.

Приехав в Париж в июне 1717 года, Пётр I оставил там своего любимца, дабы тот в совершенстве изучил артиллерийские и фортификационные науки. «Послан я был для наук в чужие края», – повествует о том сам Абрам Петрович. Обучался Ганнибал в военной артиллерийской школе при гарнизонной крепости Ла Фер и показал в учёбе отличные успехи.

В начавшейся в 1719 году войне с Испанией он в рядах французских волонтеров штурмовал города Фуэнтерабию и Сан-Себастьян и в «одном подземном сражении» (в траншеях. – Л. Ч.) был ранен в голову. За храбрость Ганнибал произведен в офицеры французской армии: «и по всемилостивейшему Его Императорского Величества соизволению был в службе Его Королевского Величества Французского в лейб-гвардии капитаном».

И вновь записки поэта: «Пётр I неоднократно призывал его к себе, но Ганнибал не торопился, отговариваясь под разными предлогами. Наконец Государь написал ему, что он неволить его не намерен, что предоставляет его доброй воле возвратиться в Россию или остаться во Франции, но что во всяком случае он никогда не оставит прежнего своего питомца. Тронутый Ганибал немедленно отправился в Петербург. Государь выехал к нему на встречу и благословил образом Петра и Павла, который хранился у его сыновей, но которого я не мог уж отыскать».

Не всё исторически достоверно в рассказе Пушкина, да и сам он сетовал, что «в России, где память замечательных людей скоро исчезает, по причине недостатка исторических записок, странная жизнь Аннибала известна только по семейственным преданиям». Многие документальные свидетельства о жизни и деяниях Абрама Петровича открылись сравнительно недавно.

В начале 1723 года,