Пушкин и Романовы. Великие династии в зеркале эпох - Лариса Андреевна Черкашина
Через год Пётр определил своего любимца в бомбардирскую роту Преображенского полка, считавшуюся тогда наиболее привилегированной. Поручику Ганнибалу вменено было в обязанность обучать инженерному делу и математическим наукам унтер-офицеров и молодых солдат. Преподавал Абрам Петрович точные науки и наследнику престола Петру II, внуку Петра Великого.
К именинам Екатерины I Ганнибал преподнес Государыне рукопись собственного учебника в двух томах: «Геометрия и фортификация» с пространным посвящением: «…Вашему Императорскому Величеству всеподданнейше подношу сии мои малыя труды под протекцию августейшим Вашим стопам надеяся что Ваше Величество как во всех делах наследствуете мужу славному Петру Великому, славная и великая государыня Екатерина, тако соблаговолит Ваше Величество усмотрит сию книгу колика потребна быть может молодым людям, желающим учения, но и совершенным инженерам. Вашего Императорского Величества нижайший раб Абрам Петров».
Исторический автограф, свидетельствующий как о близости прадеда поэта к Дому Романовых, так и о его математических талантах.
Опала
«После смерти Петра Великого судьба его переменилась. Меншиков, опасаясь его влияния на императора Петра II, нашел способ удалить его от Двора. Ганнибал был переименован в майоры тобольского гарнизона и послан в Сибирь с препоручением измерить Китайскую стену. Ганнибал пробыл там несколько времени, соскучился и самовольно возвратился в Петербург, узнав о паденьи Меншикова и надеясь на покровительство князей Долгоруких, с которыми был он связан. – Судьба Долгоруких известна. Миних спас Ганнибала, отправя его тайно в Ревельскую деревню, где и жил он около десяти лет в поминутном беспокойстве. До самой кончины своей он не мог без трепета слышать звон колокольчика», – воскрешает Пушкин жизненные перипетии прадеда.
Поэта всегда влекла полная загадок и приключений, взлетов и гонений необычайная судьба темнокожего предка. Один из недругов Пушкина, Фаддей Булгарин, желая его унизить, напечатал в «Северной пчеле» следующий опус: «Рассказывают анекдот, что какой-то поэт в Испанской Америке, также подражатель Байрона, происходя от мулата или, не помню, от мулатки, стал доказывать, что один из предков его был негритянский принц. В ратуше города доискались, что в старину был процесс между шкипером и его помощником за этого негра, которого каждый из них хотел присвоить, и что шкипер доказывал, что он купил негра за бутылку рому!»
Пушкин дал мнимому биографу замечательную стихотворную отповедь:
Решил Фиглярин, сидя дома,
Что черный дед мой Ганнибал
Был куплен за бутылку рома
И в руки шкиперу попал.
Сей шкипер был тот шкипер славный,
Кем наша двигнулась земля,
Кто придал мощно бег державный
Рулю родного корабля.
Сей шкипер деду был доступен,
И сходно купленный арап
Возрос усерден, неподкупен,
Царю наперсник, а не раб…
Итак, после смерти Петра I многое изменилось для Ганнибала. В мае 1727 года по указу князя Меншикова, не питавшего нежных чувств к Петрову любимцу, Ганнибалу было предписано «ехать немедленно в Казань и… тамошнюю крепость осмотреть и каким образом её починить или вновь… сделать цитадель, тому учинить план и проект».
Через месяц – новое назначение: в Тобольск, для возведения крепости, затем еще одно – строить Селенгинскую крепость на китайской границе. В Иркутской летописи за 1727 год упомянуто, что «в декабре прибыл из Тобольска лейб-гвардии бомбардирской роты поручик Абрам Петров, арап Ганнибал, для строения Селенгинской крепости». В этом документе времен сибирской ссылки Абрам Петрович впервые назван Ганнибалом; ранее подписывался он Петровым.
В начале января 1730 года по указу Верховного тайного совета Ганнибал подвергся аресту, в доме его произведен был обыск (Абрама Петровича считали причастным к делу княгини Волконской, подозреваемой в дворцовых интригах), а сам он под конвоем отправлен в Томск.
Неожиданно обстоятельства резко изменились. В ночь на 19 января 1730 года, накануне своей свадьбы с княжной Екатериной Долгоруковой, умер от оспы четырнадцатилетний император Пётр II. На престол вступила Анна Иоанновна, – по её Высочайшему указу Ганнибала надлежало из Томска возвратить, «из караула освободить… и которые письма от него отобраны, те ему возвратить». И лишь в сентябре 1730 года последовал сенатский указ о переводе опального майора в Пернов (эстонский город Пярну. – Л. Ч.). За Ганнибала хлопотали друзья, способствовал вызволению его из Сибири граф Миних, имевший при Дворе влиятельные связи. В те годы Христофор Антонович Миних ведал всем военно-инженерным делом в России, и такие способные, знающие своё дело люди, как Абрам Ганнибал, были ему крайне необходимы.
«Восковая персона» Петра I во дворце-музее. Петербург. 2011 г. Фотография автора
Казалось бы, все превратности судьбы для царского крестника на том и закончились, но новые несчастья поджидали его – теперь уже… в супружеской жизни.
«В семейственной жизни прадед мой Ганнибал так же был несчастлив, как и прадед мой Пушкин, – писал поэт. – Первая жена его, красавица, родом гречанка, родила ему белую дочь. Он с нею развёлся и принудил её постричься в Тихвинском монастыре, а дочь её Поликсену оставил при себе, дал ей тщательное воспитание, богатое приданое, но никогда не пускал её себе на глаза. Вторая жена его, Христина Регина фон Шеберх, вышла за него в бытность его в Ревеле (Таллине. – Л. Ч.) обер-комендантом и родила ему множество чёрных детей обоего пола».
В 1736 году, когда дело о разводе с Евдокией Диопер еще только рассматривалось в высших инстанциях, Абрам Ганнибал женился на дочери капитана Перновского полка Матвея (Матиаса) фон Шеберга, шведа по происхождению. Венчался Абрам Петрович с девицей Христиной в ревельском Преображенском соборе. От брака с Христиной (дело о разводе положительно решилось для Ганнибала лишь в 1753 году: жена Евдокия была признана виновной и сослана в Староладожский монастырь «в труды монастырские вечно») родилось десять детей, из них шестеро продолжили род – три сына и три дочери. Христина Матвеевна – полунемка, полушведка – стала одной из прабабок Александра Сергеевича.
С изрядной долей иронии Пушкин упоминает о ней в своих записках: когда Абрам Петрович нарек новорожденного сына Януарием, «прабабушка моя не согласилась звать его этим именем, трудным для её немецкого произношения: Шорн Шорт, говорила она, делат