Надежда: Автобиография - Хорхе Марио Бергольо
В ключевой сцене молодой акробат и балагур Матто – пожалуй, самый францисканский персонаж Феллини – говорит чудаковатой трубачке Джельсомине в исполнении Джульетты Мазины:
– Можешь мне поверить: все, что существует на свете, для чего-нибудь нужно. Ну, например, хотя бы вот этот камень…
– Какой?
– Безразлично… Хотя бы вот этот… Так вот, даже этот камешек для чего-то нужен.
– А для чего?
– Для чего? Откуда я знаю, для чего? Если б я все на свете знал, я был бы Господом Богом. Только Он один знает, когда ты родишься, когда умрешь. Нет, я не знаю, для чего нужен этот камень. Но для чего-то он нужен. Потому что если он не нужен, ничто на свете не нужно. И звезды нужны. Я в этом уверен. И даже ты… даже ты для чего-то нужна, ты, смешная морковка.
В этой сцене незримо присутствует святой Франциск. И есть камень. Все мы – камешки на этой земле. Каждый человек – «камень, который сделался главою угла», хоть его «отвергли строители» (Мф. 21:42). Тот самый камень, что придает смысл всему, даже непостижимому для нас. В этом заключается один из принципов игнатианской духовности: искать и находить Бога во всем[23].
Я прекрасно знаю, что в свое время эти фильмы, особенно «Сладкую жизнь», жестко критиковали в определенных кругах, включая церковные. У каждой эпохи свое ханжество, которое, возможно, смущается при виде раскованной девушки, купающейся в фонтане Треви. Но в этом фильме есть суть – незыблемая, как скала, проникающая в самую глубину, свойственная подлинному искусству.
Пьер Паоло Пазолини говорил, что фильм «Сладкая жизнь» исследует «взаимосвязь греха и невинности», а потому является высочайшим, абсолютным творением современного католицизма. Отец-иезуит Назарено Таддеи видел в нем «великую христианскую духовность». А другой иезуит, отец Вирджилио Фантуцци, друг Феллини, писал, что «каждое произведение этого режиссера пронизано таинственным дыханием скрытого Бога».
Все трое были по-своему правы. Эти фильмы – настоящие сокровища, из которых мы должны черпать вдохновение. Они – учителя нашего времени.
Вместе с тем аргентинское кино тех лет (например, «Островитяне» Лукаса Демаре) было глубоко человечным. Оно стало неотъемлемой частью нашей семейной культуры, а также источником для размышлений и темой нравственных бесед с нами, подростками. Аргентинское кино тоже было превосходным, высочайшего уровня.
Важно, чтобы молодежь сохраняла память о прошлом, о своих корнях, передаваемую от дедов, отцов и матерей, чтобы не остаться без опоры и не повторять те же ошибки. Пусть знают, например, как зарождается и крепнет извращенный популизм, изоляционистский национализм: достаточно вспомнить федеральные выборы в Германии 1932–1933 гг. и Адольфа Гитлера – бывшего пехотинца, одержимого поражением в Первой мировой и «чистотой крови», обещавшего возрождение Германии после провала предыдущего правительства. Пусть молодые знают, как начинается популизм. И чем он заканчивается. Обещания, основанные на страхе, прежде всего на страхе перед чужим, иным, – типичный предвестник популизма, диктатуры и войн. Ведь для другого чужой – это ты сам.
Слова дедушки Джованни звучали в моих ушах и сердце, когда в сентябре 2014 г. я поднялся к мемориалу Редипулья в провинции Гориция – огромному кладбищу Великой войны[24], где покоятся останки более 100 000 итальянских солдат, 60 000 из которых остались безымянными: у них отняли все, даже имя, а у родных – возможность оплакать близких у могилы. Незадолго до этого я побывал в Фольяно, где похоронены 15 000 «вражеских» солдат пяти национальностей, из которых опознана лишь малая часть.
Я только что любовался щемящей красотой тех мест: мужчины и женщины работают, создают семьи, дети резвятся и играют, старики мечтают… И вот я иду среди тысяч и тысяч одинаковых могил молодых людей. Смотрю на надгробные плиты…
И когда я служил там мессу вместе с епископами и сотнями священников, приехавших из всех стран – участниц конфликта 1914–1918 гг., я смог произнести только одну фразу: «Война – это безумие!» Передо мной было ее наглядное, жестокое воплощение. Бог продолжает творить и призывает всех нас участвовать в Его деле, а война уничтожает все. Даже самое прекрасное из созданного Богом – человека. Она извращает братские узы. Война – это безумие, а ее ужасный план – разрушение и уничтожение. У входа на кладбище витает циничный девиз любой войны: «А мне какое дело?» Это похоже на ответ Каина Богу: «Разве я сторож брату моему?» (Быт. 4:9). Ответ, который не щадит никого: ни стариков, ни детей, ни матерей, ни отцов…
В тот день у военного мемориала Редипулья я плакал
В тот день в Редипулье я плакал. То же повторилось в Анцио в 2017 г., когда я почтил память павших во всех войнах на американском кладбище в Неттуно и прошел через бесконечные ряды белых крестов. Точно таких же крестов, которые два года спустя будут чтить в Нормандии в 75-ю годовщину высадки американских войск: тысячи солдат погибли в один день, сражаясь с нацистским варварством, а гражданских жертв было еще больше. Не забудем и 10 000 немецких солдат, которые воевали и погибли, повинуясь режиму, одержимому человеконенавистнической идеологией. У всех, кто покоится под этими плитами, были свои планы, мечты, таланты, которые могли расцвести и принести плоды, но человечество просто сказало им: «А мне какое дело?»
То же самое происходит и сегодня – из-за новых и старых интересов, безумных геополитических замыслов, алчности и жажды власти. И сегодня в сердцах тех, кто планирует террор, устраивает вооруженные конфликты, наживается на производстве оружия, запечатлена та же фраза: «А мне какое дело?» Фраза, которая оскверняет и эксплуатирует все подряд. Даже самое святое. Даже Бога. Бога войны не существует. Войны развязывает дьявол. Бог есть мир. Именно поэтому в «Документе о человеческом братстве во имя мира во всем мире и совместной жизни» (Декларация Абу-Даби), подписанном в Объединенных Арабских Эмиратах в феврале 2019 г. мной и великим имамом Аль-Азхара, шейхом Ахмедом аль-Тайебом, мы настоятельно призвали «прекратить использовать религии для разжигания ненависти, насилия, экстремизма и слепого фанатизма и употреблять имя Божие для оправдания убийств, изгнания, терроризма и угнетения». Мы обратились с этим призывом «во имя нашей общей веры в Бога, Который создал людей не для того, чтобы их убивали, мучили или унижали, и не для того, чтобы они враждовали между собой. Ведь Бог Всемогущий не нуждается в защитниках и не желает, чтобы Его