Автобиография супербродяги - Уильям Генри Дэвис
Вскоре я был посвящен в тайны езды висуном, зачастую жизненно необходимой для перемещения между городами этой необъятной страны. Порою нам везло: мы отыскивали совершенно пустой вагон, порою приходилось трястись на буферах, а проезжая известное недоброе место – даже залезать на крышу, дабы кондуктор, резко затормозив, мимоходом не сбросил с буфера. В таких недобрых местах на рельсах сплошь и рядом находят искромсанные человеческие тела, почему-то неизменно бродяг. Итог расследования всегда один: несчастный случай, но мы-то знаем, как оно в действительности. Итак, чтобы не войти в эту печальную статистику, мы забирались на крыши вагонов. Тормозные кондукторы, не желая отягощать свою совесть нашим падением под колеса, как правило, неохотно вступали в боевые действия против нас.
Порою нам хватало отчаянной удали проехаться на узких прутьях наружной арматуры под вагонами, всего в нескольких футах от шпал. Для этого нужны крепкие нервы, поскольку, помимо определенного неудобства, из-за близкости земли кажется, что поезд летит с бешеной, самоубийственной скоростью, тогда как на крыше скорость куда более высокая ощущается ниже, комфортней и безопасней. Порою приходилось соскакивать с идущего поезда под дулом револьвера. Иные тормозные кондукторы относились к нам дружелюбно и даже помогали с едой, напитками и табаком. С другой стороны, невооруженного кондуктора можно было припугнуть расправой, чтобы не лез не в свое дело. Так мы и путешествовали по Североамериканским Штатам, всегда вдвоем, ночуя у костров или в заброшенных домах.
Как-то, не успев до наступления ночи подыскать подходящее место для лагеря, мы заметили нежилой – как мы предположили, судя по отсутствию света в окнах, – дом.
Мы постучали в дверь, и глухой раскатистый звук подтвердил наше предположение. Подняв задвижку, мы вошли и с удивлением уставились на опрокинутый стол, разбросанные по полу стулья и некоторые предметы домашней утвари. Несмотря на беспорядок, мы решили заночевать с удобствами и, выйдя во двор, стали наощупь искать дрова. Собрав достаточно дров, мы растопили камин и спокойно заснули. Наутро, как обычно, встав первым, я отправился на поиски воды для утреннего кофе. Возвращаясь назад – найти воду оказалось нетрудно, – я увидел деревянную табличку, приколоченную к фасаду. «Дом с привидениями» – гласили большие, неровные, словно написанные трясущейся от страха рукой, буквы на табличке. Заметь мы эту надпись вчера, в преддверии ночи – несомненно, бежали бы в смертельном ужасе, а сейчас, при свете дня, когда ночь была позади, лишь искренне посмеялись и выпили кофе. Однажды мне пришло на ум день-другой поработать, но сносить кривую ухмылку Брама было выше моих сил, и я сдался. Он проникся ко мне какой-то необъяснимой симпатией, когда нужно, подставлял плечо, но работать, даже ради меня, уж нет – увольте.
Глава IV
Брам
Брам отличался оригинальным складом ума, и мнение его часто расходилось с общепринятым. Возьмем американского бродягу, путеводной нитью и способом передвижения которого непременно служит железная дорога. Резонно предположить, что жители далеких от железных дорог окраин должны испытывать к бродягам бо́льшее сочувствие, поскольку бродяги, а стало быть, и слухи о них, доходят сюда реже. Брам же высмеивал эту сентенцию и утверждал, что его собственный успех кроется в поведении «от обратного». «Поскольку, – говорил он, – так думают все, окраины полны бродяг, а в центре попрошайничать некому. Возьмем вот этот вот вокзальный ресторан, – продолжал он. – Ни одному бродяге не придет в голову сюда заглянуть: естественно, он прямо у путей, и кажется, что до тебя здесь побывала сотня бродяг. Таким образом, разделяемое всеми, это мнение в итоге становится ложным. Впрочем, сейчас мы зайдем и проверим».
И Брам шагнул внутрь, наказав ждать у входа. Ждать пришлось долго. Я уже начал думать, что его усадили обедать прямо на кухне, как вдруг дверь распахнулась, и на пороге показался мой друг с большим бумажным пакетом в руке. «Местечко высший класс, – сказал он. – Тут двоим на целый день. Бери пакет и иди по шпалам вон к той рощице, – продолжил он. – Официант пообещал, что, если найду банку или жестянку, нам будет горячий кофе».
Я зашагал к роще с пакетом, отягощенным чем-то основательным: может, мясом, а может, пудингом. Брам отправился к маленькому домику при путях – одолжить жестянку. И вот совсем скоро мы воссоединились в тени густых деревьев, разложив перед собой содержимое пакета: несколько отбивных, хлеб с маслом, пару отварных картофелин и кусок торта. Этим богатством мы и пообедали, запив целой квартой хорошего горячего кофе – роскошь, которую простой трудяга может позволить себе лишь раз в неделю, в воскресенье.
А вот другой профессиональный секрет моего спутника: еще на подходе к городу он по форме креста на шпиле определял католический храм и держал путь к нему – в район, населенный католиками. Здесь он разворачивал свою деятельность, «…и, – заканчивал он, – если я обломаю зубы в этой части города, в остальные нечего и соваться».
Никогда не забуду счастливые летние месяцы на море. Богатый коммерсант волен оторваться от забот и устроить себе отпуск на месяц, самое большее полтора, но, слава Провидению, в нашем распоряжении было целое лето. Если нам надоедал городок или, что случалось чаще, городку надоедали мы, собрав пожитки, мы лениво брели к следующему и там разбивали лагерь, и так далее, с места на место, целое лето. Мы свободно расхаживали среди курортников, которые, казалось, питали к нам большое уважение, поскольку не смели подойти с разговором и лишь наблюдали издалека.
Мы контролировали их излюбленные тропинки на пляже и в лесу, поджидали в укромных скальных уголках и пещерах, а в ответ не слышалось ни малейшего ропота, кроме того, что издавало море. Несомненно, в подобных городках хватает полицейских, но их задача – ловить карманников, взломщиков и мошенников, а не каких-то попрошаек, на которых к тому же не жалуются ни гости, ни владельцы пансионатов и за арест которых им явно не грозит повышение. «Эх, – сказал я Браму, когда мы сидели в