Слушая трио Ганелина. Русский триптих - Стив Дэй
Лео Фейгин рассказывал мне о том вечере много раз. При воспоминании о нем глаза Лео зажигались, и мне становилось ясно, что его последующая жизнь в какой-то мере основывалась на том опыте. Конечно, это был исторический концерт. Музыканты знали, чего хотят добиться, и их план с блеском реализовался.
Но есть еще более ранняя запись «Ancora Da Capo». За две недели до выступления в Западном Берлине участники трио были в студии «Mozarteum» в Праге. В середине 1980-х чешская фирма «Supra-phon» выпустила долгоиграющую пластинку пражской сессии. Качество записи великолепное. Первая сторона называется «Часть 1», вторая — «Часть 2», что привело к большой неразберихе. Как кажется, на этом альбоме содержится целое выступление, а не две разные части. На первой стороне — похожий, но не идентичный звуковой ландшафт с первой частью в Ленинграде, выпущенной «Leo Records». Вступление трещоткой, Ганелин цитирует риф из композиции Монка «Raised Four», — но после этого трио идет другим путем. Пражская «Ancora Da Capo» не стремится к кульминации, подобно концертам в Ленинграде или Западном Берлине, но вместо этого идет окружным путем и заканчивает точно так же, как начинала. В Праге трио Ганелина завершает запись шепотом.
Финал имеет огромное значение. В Ленинграде и (снова) в Восточном Берлине последние минуты «Ancora Da Capo» представляют мощную встряску. Где-то между 13 октября в Праге и 29 октября в Западном Берлине трио Ганелина переиграло структуру сюиты, чтобы она финишировала крещендо. Эта структура сохраняется в Ленинграде. «Ancora Da Capo» — это путешествие от трещотки до рева. Вячеслав Ганелин, Владимир Тарасов и Владимир Чекасин подошли к моменту, когда им уже не нужно было исследовать. Им нужно было разбудить собственных призраков. Другими словами — снова и снова быть услышанными.
Мне кажется, называть «Ancora Da Capo» двухчастной сюитой не совсем верно. Два исключительных выступления, задокументированных фирмой «Leo Records» в Ленинграде и Западном Берлине, не являются, по сути дела, двумя частями единого целого, а остаются разными импровизированными вариантами структуры «Ancora Da Capo». Откуда я знаю? Мне говорят об этом мои уши. Точнее не скажу — просто я так слышу. Выступления в Ленинграде на фестивале «Осенние ритмы» можно назвать подарком судьбы. Трио Ганелина было единственной русской группой, которую регулярно приглашали каждый год на этот престижный фестиваль. И они приезжали, но не для того, чтобы повторяться, а чтобы играть каждый раз по-новому. Именно это они и сделали, когда отправились в Западный Берлин.
(II) Poco 2
«Росо 2» в три раза длиннее, чем «Росо 1», и начинается фразой из «Kind of Blue» Майлса Дэвиса. Все знают Билла Эванса, и все знают композицию «All Blues», даже если не припомнят названия. Факт в том, что весь альбом «Kind of Blue» от начала до конца игрался в барах и ресторанах чаще любой другой записи, которая приходит на ум. Как гласит название другой темы этого альбома: «So what?» («Ну и что?»). Много воды утекло по могучей реке Обь в Новосибирске с тех пор, как трио Ганелина записало «Poco-A-Poco» в 1978 году, а за двадцать лет до этого еще больше воды утекло по реке Гудзон в гавань Нью-Йорка. Именно тогда Дэвис, Колтрейн, мистер Эванс, Кэннонболл, Пол Чемберс и Джимми Кобб записали второй дубль темы «All Blues», которая полностью оправдывает свое название. Некоторые люди презрительно относятся к «Kind of Blue», особенно к теме «All Blues», мол, она уже давно превратилась в клише и прочее дерьмо (если я пишу о Майлсе Дэвисе, то вежливость требует использовать его выражения). Он нацарапал первую фразу темы «All Blues» для трубы на обрывке бумаги, и на этом дело кончилось. Я не планирую написать книгу о Майлсе Дэвисе, я просто хочу сказать, что Вячеслав Ганелин, сыграв на рояле похожую фразу перед аудиторией в Новосибирске, хорошо понимал, что среди сибирской публики есть люди, которые опознают источник. «Росо 2» — это не ограбление Соединенных Штатов по-русски. Ничего подобного. Мы видим здесь красноречивое джазовое выступление музыкантов, которые точно знают, как играть эту музыку и обратить ее в свою. Они не стараются играть «под Майлса Дэвиса», но это не значит, что они не могут кое-что у него позаимствовать, чтобы придумать нечто совершенно другое. «Росо 2» проникнуто ключевыми ингредиентами ГТЧ.
Никогда не следует недооценивать мистера Тарасова. Он использует щетки, крупные шлепки по открытому барабану, которые приглушают ритм. «Росо 2» обладает прямым джазовым диалектом в основном благодаря тому, что Владимир Тарасов перетасовывает грув этой темы, будто он долгие годы играл ее каждый вечер в каком-нибудь сибирском клубе. Но я уверен: даже будь это так, он никогда не сыграл бы одну и ту же вещь дважды. Отсутствие контрабаса не имеет никакого значения. Тарасов держит бит по левой руке Ганелина. В середине у него есть соло, сравнительно короткое, совсем не мощное. Он переключается на палочки, закрывает малый барабан, но продолжает удерживать тот же ритм. Когда Ганелин и Чекасин врезаются в его пространство, Тарасов снова переключается на щетки, но нарочно не возвращает третью и четвертую доли роялю и саксофону.
Ганелин и Чекасин похожи друг на друга. Не как личности: все, что я слышал о них, предполагает, что они очень разные. В лучшие годы трио Ганелина — а концерт «Росо-А-Росо» в Новосибирске определенно относится к лучшим годам — взаимодействие между Чека-синым и Ганелиным всегда завершает произведение, потому что два участника заканчивают композиционную импровизацию как единый организм. На этот раз они не гоняются друг за другом, они вместе и по очереди перехватывают фразы у партнера. Музыканты должны быть там вместе — они и есть вместе, но дают свободу друг другу. Вячеслав Ганелин играет короткое соло. Чекасин поддерживает его, но не нарушает. «Росо 2» — это искусство бибопа, оно вышло из джаза и постепенно меняет форму, цвет и звук, превращаясь в новую музыку. Оно не вещает о завтрашнем дне, как это делают «Catalogue» и «Ancora Da Capo», но несомненно выражает одну из основ, которая превратила трио Ганелина в исключительную