Преступное искусство. Самые громкие истории - Никита Добряков

Продавцом оказался 27-летний Валерий Волков – штатный реставратор Пушкинского музея, специалист по дереву, причем уже имеющий судимость за кражу имущества. Сыщики аккуратно провели обыск в его личном кабинете, но картину не нашли. Пришлось продолжить спектакль.

На вторую встречу Краснов приехал на машине с немецкими номерами, тем самым избавив преступного реставратора от последних сомнений. Когда картина оказалась в руках подставного покупателя, Волкова арестовали.

Свой поступок Волков объяснял запутанно и странно. Говорил, что всегда мечтал быть художником, но после тюрьмы его не хотели брать в художественное училище. Тогда он решил украсть одну из работ, продать ее и на вырученные деньги купить диплом. Говорил, что даже нашел того, кто ему готов был предоставить оригинальную бумагу Суриковского училища, которую требовали на работе. Он был художником-самоучкой и хотел остаться работать в музее, но без диплома его рано или поздно выгнали бы. Как он вообще оказался в музее? Случайно познакомился в трамвае с главным хранителем, соврал ему о дипломе Суриковского училища и попал на стажировку. Ему так понравилось работать в музее, что он пошел на кражу произведения, лишь бы остаться.

А кто был тайный заказчик, готовый дать ему поддельный документ за картину? Того, кто обещал Волкову диплом, звали Валерий Алексеев по кличке «Искусствовед». Он был знаменит среди подпольных коллекционеров как человек, умеющий доставать даже редкие произведения искусства, хотя официально работал слесарем на заводе. Кто именно заказал Алексееву Хальса, которого выкрал Волков, следствие так и не смогло выяснить. Алексеева арестовали и допросили, но не смогли выдвинуть обвинения, а сам он вины не признал и называл дело не иначе как клеветой и «провокацией против советских коллекционеров живописи».

Суд не поверил в историю Волкова и приговорил его к 10 годам заключения. «Святого Луку» отреставрировали за 2,5 года и вернули в зал постоянной экспозиции.

Кстати, советские граждане понятия не имели о произошедшем. Фурцева строго-настрого запретила выпускать информацию о краже за пределы узкого круга посвященных. Таким образом удалось сохранить спокойствие граждан и «лицо» перед европейской общественностью.

Простой парень Стефан Брайтвизер работал официантом, а в свободное время обокрал около 200 музеев и собрал коллекцию, по самым скромным подсчетам, на миллиард долларов. История Стефана уникальна тем, что он открыто и во всех подробностях, даже с гордостью, рассказал о своих кражах, что позволяет нам взглянуть на преступление с другой стороны.

Стефан Брайтвизер родился в 1971 году в обеспеченной семье юристов, провел детство в большом дорогом доме, уставленном старинной мебелью. Родители привили ребенку любовь к искусству, но не смогли передать влечение к юриспруденции. Он не пошел по семейным стопам и бросил юридический факультет на втором курсе. Примерно тогда же отец ушел из семьи. Стефан с мамой вынуждены были переехать в дом попроще, и как он сам потом вспоминал, им «пришлось купить мебель из ИКЕА».

Еще в юности Стефан познакомился через общего друга с Анной-Кэтрин Кляйнклаус, которая стала возлюбленной Стефана и его напарницей по преступлениям. Она разделяла его любовь к искусству. Позже, когда его схватили и заставили рассказать историю их приключений, он признался, что на самую первую кражу подвигла его именно Анна-Кэтрин. В одном музее ему сильно приглянулся старинный револьвер, а к тому времени они уже несколько раз обсуждали, как здорово было бы собирать собственную коллекцию старины. Девушка заметила его взгляд и шепнула на ухо: «Бери». Через несколько секунд револьвер был в кармане Стефана, и они быстро пошли к выходу. Однажды они выкрали из музея несколько кубков, оставив на их месте табличку «Экспонат находится на реставрации», но к одному из них забыли забрать крышку. Музей уже закрывался, и тогда Анна-Кэтрин сняла в машине одну сережку, вернулась в музей и попросила пустить их, потому что она потеряла сережку где-то в залах. Пока она заигрывала с охраной и искала сережку, Стефан забрал крышку и еще пару кубков. Через две недели они вернулись в этот же музей, а оставленная ими табличка по-прежнему прикрывала голые витрины.

Георг Петель. Адам и Ева. 1627 © Rvalette / wikimedia (CC BY-SA 4.0)

Стефан Брайтвизер был в некотором смысле идеальным вором. Перед ограблением он изучал музей, систему сигнализации и распорядок перемещений охранников. На допросах он рассказывал, что идеальное время преступления – обед, когда многие сотрудники уходят перекусить, а оставшиеся становятся менее внимательны. Никакого насилия или сложных уловок, все лаконично и просто: неброская одежда свободного кроя, чтобы можно было спрятать похищенное, небольшой швейцарский нож в кармане, чтобы вскрыть витрину, и личная машина на стоянке около музея. Обычно на ограбление уходило несколько минут. Спокойно подходя к выбранной работе, Стефан быстро и аккуратно вырезал ее из рамы и прятал под одеждой. Так же невозмутимо он выходил из музея, шел к машине и уезжал. Иногда ему помогала Анна-Кэтрин. Например, в доме Рубенса в Антверпене невозможно было услышать заранее шаги других посетителей из-за мраморных полов, и Анна-Кэтрин стояла «на шухере». Идеальными для краж были те музеи, где на полу старый паркет – он очень удобно громко скрипит.

Среди других воров Стефан Брайтвизер выделялся тем, что никогда не продавал краденое. Тогда зачем он воровал? Для души. Он крал только то, что ему нравилось, никогда не заботясь о стоимости работы. Того же Рубенса он терпеть не мог, как и практически всю религиозную живопись. Свои преступления он называл «ограблениями по любви».

Он любил в подробностях пересказывать историю кражи небольшой скульптурной группы. В доме-музее Рубенса он присмотрел статуэтку из слоновой кости – «Адама и Еву» работы Георга Петеля 1627 года. Высочайшая детализация, мягкая работа с объемом, дерзко изображенный сюжет – все в этой статуэтке нравилось вору: «Это самое красивое произведение искусства, которое я когда-либо видел». Больше всего работе мешали не охранники, а туристы, которые медлительно переливаются из зала в зал, и поймать минуты, когда в зале никого нет, очень сложно.

Перед непосредственно преступлением Стефан Брайтвизер несколько раз посещал музей, выявлял все доступные входы-выходы, следил за перемещением охраны и проверял наличие и количество камер наблюдения. Желанная статуэтка была в зале без видеонаблюдения, но раз в несколько минут туда заглядывал охранник. Рядом служебная дверь во внутренний дворик, вроде