Хранители чудес - Элиот Стайн
Когда Аризапана окончательно одобрил все сложенное, примерно по 50 мужчин из каждой общины взяли в руки эти семидесятиметровые пучки и совместными усилиями медленно скрутили их в канаты по всей длине. Затем они определили, где находится середина каждого такого жгута, разделились на две команды и устроили нечто вроде игры в перетягивание циклопического каната, чтобы надежно укрепить его. Это заняло больше часа и потребовало силы и координации каждого трудоспособного мужчины в деревне — или, как в моем случае, любого трудоспособного постороннего человека, готового помочь. Как только мужчины стянули один канат, они взяли следующий пучок из примерно 40 веревок, и потом следующий — чтобы сделать еще два толстых жгута. Эти три каната образовали один несущий трос. Деревенские жители заплетали эти канаты, как волосы, перекладывая один конец в середину, наступая на него, чтобы затянуть, потом заводя в центр боковой конец и повторяя это действие снова и снова. Пока мужчины по очереди скручивали и натягивали канаты, Аризапана проверял руками каждый метр и указывал рабочим, где трос получается слишком тонким, а где слишком толстым. Всего для Кэсуачака нужно шесть таких тросов — четыре для основания и два для поручней, и они тоже должны быть примерно одинаковой толщины. Поскольку никаких письменных инструкций не существует, Аризапана может полагаться только на свой опыт и осязание.
В 17:30 целая армия мужчин из Уинчири спустила последний трос по крутой, извилистой лестнице, ведущей к каменной опоре. Когда солнце село за горы и отбросило тень на стену каньона, я не мог не задаться вопросом, как инкам вообще пришел в голову подобный проект. Придумать сплести кучу травы, чтобы пройти через каньон, — это одно, но меня жуть берет, когда я представляю, сколько проб и ошибок нужно было совершить, чтобы выработать общий план, в котором целые общины режут, плетут и стягивают койа в тросы весом почти 450 килограммов, а затем перебрасывают их через пропасть. Я заметил, что Аризапана смотрит с причала на стремительную реку, и даже было решил высказаться, но не успел. Он опередил меня словами: «Сегодня только первый день. Настоящая работа начнется завтра».
Каэтано Канауири Пума был последним, кто покинул каньон ночью, и первым, кто прибыл на следующее утро. Как главный андский жрец этого района, он единственный может напрямую общаться с апус, так что во время строительства Кэсуачака он и его помощники постоянно поддерживают огонь возле каменной опоры, подпитывая его жертвенными подношениями.
— Я прошу Землю поддержать мост, а воду — принять его присутствие, — сказал он, когда Аризапана спустился по ступеням и положил в огонь три листа коки. — Если апус примут подношения с радостью, они будут защищать нас. Если же они отвергнут подношения, то могут наказать нас. Мы должны получить их разрешение, чтобы заменить Кэсуачака.
В отличие от прошлых лет, в этом году Аризапане и его команде не пришлось рубить старый Кэсуачака, когда строили новый. За три недели до моего приезда Министерство культуры решило, что круглые кольцевые крепления в каменной опоре, на которых держатся тросы, нуждаются в ремонте, а для того чтобы их укрепить, нужно было разрушить старый мост раньше обычного. Поэтому вместо того, чтобы перебрасывать новые тросы по старому мосту с одной опоры на другую, как это обычно делают рабочие, в этом году Аризапане пришлось придумать другой способ преодолеть ущелье, и для этого он привлек своего ученика, Элеутерио Кальо Тапиа.
Первые несколько лет после смерти Леонардо Викториано сам плел Кэсуачака от края до края, и на это у него уходила вся ночь. Поэтому, по примеру Леонардо и других предыдущих мастеров мостов, когда его сыновья еще пешком под стол ходили, он назначил и обучил помощника, чакарувака, и этим человеком стал Кальо Тапиа. С тех пор Аризапана и Кальо Тапиа начинают плести мост с противоположных концов и каждый год встречаются в середине. Кальо Тапиа сейчас 64, он на четыре года старше Аризапаны, но ему приходится подчиняться приказам одинокого чакакамайока. Он признался мне, что надеется однажды стать мастером моста, если Видал или Юрий не согласятся на эту роль. В его взгляде читается леденящее душу бесстрашие и решимость, которые контрастируют с чувствительностью и ранимостью Аризапаны.
Положив листья коки в костер, Аризапана выглянул из-за края каньона, чтобы убедиться, что Кальо Тапиа добрался до назначенной ему позиции на дальнем берегу Апуримака. Затем Аризапана приказал человеку на своей стороне реки найти камень, обвязать вокруг него кусок плетеной койа и перебросить веревку через Апуримак к Кальо Тапиа. Когда конец веревки долетал до него, он и тот, кто бросал, медленно несли веревку каждый со своей стороны к стене каньона, к противолежащим опорам. Рабочие на одном из устоев привязывали эту веревку к концу толстого троса, и по команде Аризапаны 15 человек на противоположной стороне мало-помалу тянули его через реку, пока он не повисал над стремниной. К началу дня четыре массивных троса, образующие несущий настил Кэсуачака, свисали над Апуримаком. Оставалось только закрепить их, что, как я вскоре узнал, было очень трудоемкой работой.
Чтобы Кэсуачака оставался в натяжении и выдерживал нагрузку, каждый из 450-килограммовых тросов должен быть зафиксирован массивным узлом вокруг одного из шести толстых кольцевых держателей в каменной опоре. Помимо Аризапаны и Кальо Тапиа, торнильерос, отвечающие за эту задачу, выполняют самую важную работу на строительстве моста, и им, как выразился Грегорио, один из главных торнильерос, «приходится изрядно попотеть». Когда торнильерос заняли свои места под кольцевыми креплениями, Аризапана встал на краю опоры, повернувшись лицом к своей команде, как капитан на носу корабля. Затем он закричал: «Uno, dos, tres… Tira! Tira! Tira!»[10] При каждой команде стоящие на ступенях опоры 75 мужчин в одинаковых белых сомбреро и шерстяных куртках синхронно подавались назад, натягивая трос с такой силой, что на висках вздувались вены. Аризапана повторял этот приказ десятки раз для каждого троса, пока совсем не охрип. С каждым рывком торнильерос старались плотнее обернуть трос вокруг каждого кольца, и только когда трос был натянут настолько туго, насколько это вообще возможно, мастер моста переходил к следующему. Однако вскоре обнаружилась серьезная проблема.
Каждая из четырех общин отвечает за свою часть моста, но, когда торнильерос несколько часов безуспешно пытались закрепить трос, сделанный в деревне Коллана-Кеуэ, стало ясно, что каждый из трех канатов слишком толст, чтобы обвязать его вокруг кольцевого захвата. Аризапана сообщил об этом Кальо Тапиа, стоящему у противоположной опоры, и тот подошел, чтобы разобраться в проблеме.
— За этот трос отвечал Элеутерио. Его назначил Викториано, — прошептал мне Грегорио; он беспокоился, с него ручьями лился пот. — Видишь костер, вон там? Когда мы подносим яйца апус [и кладем их в огонь], они должны взорваться, но в этом году этого не произошло. Нехороший признак.
Уставшие и разбитые, мужчины, пошатываясь, поднялись по лестнице к дороге, пообещав Аризапане, что после долгого ночного отдыха они вернутся на следующий день рано утром, чтобы закончить работу — с божьей помощью.
К половине девятого утра отдохнувшие рабочие начали занимать свои места на опорах. Вскоре они перебросили через каньон два троса с перилами и уложили их в желобки, за долгое время протершиеся в камне. Четыре общины ожидали, что мост будет восстановлен к сумеркам, и в звенящем воздухе Анд чувствовалось напряжение. Но когда Аризапана глотнул сброженной кукурузной чичи и оценил успехи команды, он осторожно улыбнулся. «Работаем вместе, — сказал он. — У нас все получится». Затем он отломил сосновую веточку и велел группе мужчин собрать 30 веток с близлежащих кустов, точно такой же длины, как у него. Они с Кальо Тапиа закрепят их в основании моста по ходу плетения, чтобы те служили поперечными балками для стабилизации пола. Чтобы натянуть толстый трос Коллана-Кеуэ, Аризапана приказал двум десяткам помощников перейти с противоположного берега на его сторону, и, когда оглушительные команды «Взяли!» эхом отражались от стен каньона, 100 человек наваливались со всей силой.
Когда спустя несколько часов два помощника андского священника положили в потрескивающий костер окровавленное овечье сердце, казалось, что апус наконец-то смирились с появлением нового моста: торнильерос каким-то образом удалось закрепить огромный трос в кольце,