Наследие Хиросимы - Эдвард Теллер
Обширные радиационные пояса раздуваются вблизи экватора, но у Земли закреплены в ионосфере возле обоих полюсов. Они влияют на полярные сияния и на то, как ионосфера направляет радиоволны вещательных станций.
Космические исследования помогли нам понять, как распространяются радиоволны. Теперь мы можем на это влиять. Более короткие электромагнитные волны, несущие, например, радиолокационные или телевизионные сигналы, не отражаются естественным образом обратно к Земле: они проходят сквозь ионосферу. Они не следуют кривизне земной поверхности. Поэтому для передачи прямых телевизионных программ от побережья до побережья нужны коаксиальные кабели или микроволновые ретрансляционные вышки.
Летом 1960 года мы вывели на орбиту лёгкую оболочку, которая раздулась и превратилась в серебристый шар высотой с десятиэтажное здание и с чрезвычайно тонкими стенками. Это был спутник «Эхо». Отражая солнечные лучи, он сиял, как яркая звезда. Но, что важнее, он мог отражать короткие электромагнитные волны обратно к Земле. По таким волнам можно передавать удивительно много информации — больше, чем нужно для управления каждой светящейся точкой на телеэкране. Поэтому спутники вроде «Эхо» могут открыть путь к огромному улучшению мировой системы связи. Вероятно, благодаря им прямая телевизионная трансляция по всему миру станет реальностью. А если вывести на орбиту энергостанции, можно будет не только отражать коротковолновые сигналы, но и усиливать их. Это может оказаться важным для дальней телефонной связи. Возможно, настанет день, когда за доллар можно будет целый час разговаривать с кем угодно на Земле. К лучшему или к худшему, все люди станут соседями.
Спутники, возможно, помогут нам влиять на погоду. До недавнего времени человек видел погоду лишь с отдельных точек, словно червь, глядящий снизу вверх. Можно было посмотреть на небо и узнать, светит ли солнце, идёт ли дождь и с какой скоростью ветер гонит облака на разных высотах. Первый крупный шаг в метеорологии произошёл с появлением телеграфа: он позволил быстро собирать разрозненные наблюдения и положил начало систематическому прогнозированию погоды. В последние десятилетия авиационная эпоха дала нам возможность смотреть на погоду сверху, словно птица. Благодаря этому новому ракурсу мы гораздо лучше поняли поведение воздушных масс — по крайней мере, над районами с густой сетью авиамаршрутов. Но там, где зарождается множество погодных изменений, наблюдения с самолётов редки. Поэтому наши знания о погоде всё ещё отрывочны и примитивны. Спутники впервые дадут нам возможность обозревать погоду словно с высоты ангела. Оснастив спутник нужными приборами, мы сможем одновременно изучать образование и движение воздушных масс во всей атмосфере Земли. Это, несомненно, позволит намного точнее прогнозировать погоду, лучше понимать её и, возможно, даже управлять ею.
Факты, полученные благодаря метеорологическому спутнику, и все остальные научные данные, собранные нашими космическими аппаратами, стали доступны общественности. Примечательно, что большинство первоначальных исследований космоса опубликовали американцы. Мы вправе гордиться этим. Но публикация фактов сама по себе не означает, что мы открыли больше фактов, чем русские. Возможно, это говорит лишь о том, что мы не так привязаны к секретности.
Спутник можно оснастить камерами и передающей аппаратурой, воплотив в жизнь давно предлагаемую Соединёнными Штатами программу «Открытое небо». Такой спутник-разведчик мог бы мгновенно сообщать о видимой деятельности в любой точке мира. В век, когда ядерная атака может начаться и закончиться за полчаса, немедленное знание о мировых событиях, несомненно, жизненно важно.
Как бы ни были мирными и полезными предполагаемые задачи спутников, у всех них будет важное военное применение. Спутник «Эхо» можно использовать для гораздо более эффективной военной связи. Знание и прогнозирование погоды помогут выбрать лучшее время для высадки людей и доставки снабжения в ходе ограниченной войны. Страна, возражающая против аэрофотонаблюдения, наверняка сочтёт спутник-разведчик с камерами и передающей аппаратурой механическим шпионом.
Поскольку любой спутник имеет военное применение, я боюсь, что когда-нибудь коммунисты попытаются возвести железный занавес в небе и сбивать наши спутники. Если это случится, придётся бороться за свободу космоса — так же, как прежде приходилось бороться за свободу морей. Соединённые Штаты должны быть готовы к космической войне. Если она начнётся, надеюсь, это будет ограниченная война в самом лучшем смысле слова. Её цели будут ограничены — свобода космоса; её территория будет ограничена — сам космос. И, что лучше всего, она может быть ограничена так, как ни одна война в истории: без смертей и, конечно, без массовых разрушений. Это будет война техники и оборудования, спутников и противоспутников, дистанционно управляемых машин друг против друга. Судьбы миллионов людей и городов не будут решаться в самой войне, а затронут их лишь последствия поражения, после которого космос окажется во власти противника.
Непрактичные космические проекты всегда будоражили воображение публики и вдохновляли романтический дух человека.
Некоторые люди, обеспокоенные взрывным ростом населения на перенаселённой Земле, смотрят в бескрайний космос и мечтают о колонизации и межпланетной торговле. Не в этом ли заключена конечная ценность освоения космоса? Станут ли наши дети или внуки космическими первопроходцами и переселят семьи на Луну, Марс или Венеру? Наладят ли жители Земли дальнюю торговлю с космическими колонистами, обменивая промышленные товары на ценные минералы? Думаю, нет.
Даже если колонизация космоса когда-нибудь станет возможной, жизнь там будет довольно неприятной. Вероятнее всего, первая космическая колония появится на Марсе. Площадь его поверхности составляет примерно четверть земной; что важнее, там, по-видимому, есть ограниченные запасы воды, необходимые для жизни людей. В атмосфере Марса содержится немного кислорода — вероятно, недостаточно для комфорта, но, возможно, достаточно, чтобы поддерживать человеческую жизнь. Колонистам, вероятно, придётся освоить поверхностное дыхание. Может быть, им придётся изменить и походку: поскольку притяжение на Марсе слабее земного, передвигаться там, возможно, удобнее прыжками, как кенгуру. Но есть один решающий недостаток, который, вероятно, не позволит людям поселиться на Марсе: там холодно. На Марс можно доставить ядерные реакторы как источник энергии и тепла, но для комфорта я определённо предпочёл бы Антарктиду.
Сомневаюсь, что межпланетная торговля когда-нибудь станет реальностью. Любой минерал, найденный в космосе, даже чистейшее золото или уран, не будет настолько ценным, чтобы оправдать фантастические расходы на его доставку на Землю грузовыми ракетами. Но кое-что из космоса мы привезти можем — товар, идеально подходящий для дальних перевозок, потому что у него нет веса: знания.
До недавнего времени земная атмосфера не позволяла нам видеть Вселенную на волнах иной длины, кроме узкого спектра от фиолетового до красного, который мы называем видимым светом. После Второй