«Синао» - «промывание мозгов» - Михаил Георгиевич Степанов
Здесь следует рассказать об очень широкой социальной категории, которая в просторечии именуется «черная семерка». Это, как их именовала пропаганда, помещики, кулаки, контрреволюционеры, плохие элементы, правые элементы, «идущие по капиталистическому пути», и, наконец, «нечисть». Разумеется, в строгом социально-классовом смысле ни помещиков, ни кулаков в Китае нет. Здесь имеется в виду классовое происхождение людей. Что же касается остальных перечисленных категорий, то они звучат весьма расплывчато, не имеют четко очерченных социальных границ. Ибо, например, «контрреволюционером» либо «новым буржуазным элементом» в Китае может быть объявлен любой рабочий или крестьянин, не проявивший достаточного энтузиазма при выполнении распоряжения властей или проявивший хотя бы тень недовольства их политикой. Что же касается таких «социальных» категорий, как «плохой элемент» («хуай фэньцзы») или «нечисть» («нюгуй шэшэнь»), то эти ярлыки могли бы звучать вообще анекдотически, если бы не приносили тяжких бед очень многим людям. Но эта неопределенность дает властям неограниченные возможности для навешивания разного рода ярлыков, для беззакония, для духовного и физического террора, которые являются синонимом «промывания мозгов».
Для власти эта «черная семерка» — неоценимая находка. На нее можно свалить вину за свою собственную авантюристическую политику, за все беды и напасти и даже за последствия, связанные с капризами природы.
Случилась засуха — представителей «семерки» первых обвинят в том, что они вырыли плохие колодцы. Произошло наводнение — им скажут, что они построили плохие плотины. Им достается самая грязная работа. Им платят за нее меньше всех. Они становятся первыми жертвами очередной политической кампании. Им последним кончают «промывать мозги». И дети их могут долго нести на себе печать проклятья.
«Теоретики» — юные и дряхлые
Когда в Китае начиналась очередная идеологическая кампания, неизменно создавались курсы по изучению новых установок властей, «новейших указаний» Мао Цзэ-дуна. Через разные потоки этих курсов, объединяющих людей различных возрастов, различных уровней грамотности, «пропускались» рабочие предприятий, сотрудники учреждений, учащиеся различных учебных заведений. Обычно печать сообщала, что за такой-то период времени было организовано столько-то потоков курсов, на которых изучались очередные установки властей.
Кроме этих временных курсов, были и другие постоянные организации, задача которых состояла в том, чтобы вдалбливать в головы людей догматические премудрости. На население страны оказывалось очень сильное идеологическое давление. И неудивительно, что все эти «штудии» утомляли людей, становились в их глазах нудной рутиной. Китайская печать нередко жаловалась на то, что слушатели курсов, участники политзанятий относятся к занятиям формально, впускают то, что им говорят, в одно ухо, а выпускают в другое. Особенно много упреков адресовалось в связи с этим молодежи. Многие ее представители, как сообщала печать, на занятиях излагают все правильно, а в жизни ведут себя так, словно все эти маоистские установки их абсолютно не касаются. Такие признания говорят о многом.
Руководители пропаганды старались хоть как-то разнообразить эти рутинные занятия, дать хотя бы новое название формам этих занятий. Так, за последние несколько лет большое распространение получили в Китае так называемые «отряды теоретиков». Они создавались и в начальных школах, и в учреждениях, и на предприятиях, и в учебных заведениях.
Обычно в связи с новой идеологической кампанией или поворотом в ее развитии газеты печатали, а радиостанции передавали подходящие к случаю изречения Мао Цзэ-дуна. Они служили «теоретикам» всех возрастов темой для написания статей. Нередко лучшие (с точки зрения властей) статьи на подобные темы помещались потом в газетах, передавались в эфир. Как правило, эти сочинения имели подзаголовок: «К изучению цитаты № 1… 6… 14…».
«Отряды теоретиков» не только сами изучали маоистские «науки», но и следили за тем, чтобы их изучали другие. C этой точки зрения «отряды» можно считать еще одним инструментом социального контроля. И эта их функция играла важную роль в организации властями повсеместного «промывания мозгов» населению.
Например, летом 1975 года харбинское радио поведало о «ценной» инициативе «отрядов теоретиков» городских гостиниц. Эти наблюдательные люди заметили, что командированные «после работы слоняются без дела по улицам, не знают, как убить время». И вот «теоретики» незамедлительно организовали занятия для таких людей. Они проводились, как сообщила радиостанция, по вечерам три раза в неделю, каждое занятие длилось минимум два часа.
Как видно, «теоретики» не дремали, не теряли времени зря. Они «промывали мозги» не только себе, но и другим.
Летом 1975 года пекинская радиостанция сообщила еще об одном «новом почине в развитии отрядов теоретиков, в специализации изучения отдельных тем».
Оказывается, на судоверфи «Хунци» в городе Далянь создали ни больше ни меньше как «институт философских и социальных наук». Правда, в сообщении не говорилось ни о преподавании, ни об учебниках, ни об учебных программах. Зато говорилось о том, что студенты этого института «успешно преобразовывают свое мировоззрение на основе идей Мао Цзэ-дуна».
В нынешнем Китае немало и всяких других «институтов» и «университетов» на подобный лад. Они большей частью создаются при крупных предприятиях. Срок обучения в них разный, иногда до двух-трех лет. Они дают некоторые узкопрактические профессиональные знания, а основное количество времени «студенты» затрачивают на постижение все тех же «идей Мао Цзэ-дуна».
Пропаганда широко рекламировала подобные «университеты», пыталась представить их как принципиально новый подход к решению проблемы народного образования.
Спору нет, ликвидация неграмотности в стране, где до сей поры сотни миллионов людей не умеют читать и писать, — важнейшая и благородная задача. Однако понятно, что решить ее быстро, на современном уровне под силу только государству с его организационными, финансовыми и материальными возможностями. А китайские власти всячески старались уклониться от связанных с этим затрат и усилий, переложить их в максимальной степени на плечи трудового народа. В городах подобные «университеты» создавались практически за счет предприятий, в деревнях — за счет коммун, бюджет которых и без того крайне напряжен, крестьяне которых в большинстве случаев едва-едва сводят концы с концами.
Китайская печать и радио восхваляли те предприятия и коммуны, которые организовывали «университеты», «ничего не требуя от государства».
Сколько сейчас таких «университетов» в Китае?
3 января 1976 года агентство Синьхуа сообщило, что число «рабочих и крестьянских вузов,