Оторва. Книга 11 - Ортензия
— Да уж, — проговорила Раиса Арнольдовна, — задали вы нам задачку. И что делать в том случае, если Элеонора Робертовна подтвердит ваши опасения? Тут палка о двух концах. Вполне возможно, что девочка занималась английским у преподавателя, который обучал её именно британскому языку, а мы поднимем переполох. Вряд ли нас погладят по головке, если мы устроим бучу на ровном месте. Это Герой Советского Союза, как-никак.
— Согласна, — подтвердила Изольда Валерьевна, — поэтому я и предлагаю, чтобы её послушала Элеонора Робертовна. Тогда и решать этот вопрос. И вот после этого аккуратно сообщить. Очень аккуратно: мол, у нас возникла крайне трудная ситуация и требуется согласование руководства.
— Но вы же понимаете, что это может затянуться. И как тогда решать вопрос по итогам?
— Не знаю, — Изольда Валерьевна поджала губы, — не знаю. Это вам думать. Хотя у меня есть одна задумка.
— И какая? — Раиса Арнольдовна придвинулась ближе. — Что вы имеете в виду?
* * *
Я проспала почти два часа — вполне удачно, а проснулась под общий бубнеж. Повезло им, что выспалась и очнулась доброй и пушистой.
Единственная неприятность быть героем — это всеобщее внимание и масса бестолковых вопросов из разряда: «А откуда ты знала, что нужно поступить так, а не эдак?», хотя и без моих ответов всё очевидно.
Да ещё Садия подлила масла в огонь, с удовольствием рассказывая про последние секунды. Но наконец-то она была в своих красных «революционных» штанишках и разноцветном платье, а то чувствовала себя на больничной койке, видя рядом девчонку в сером халате.
Она старательно надувала щёки и пыталась удержать воздух. Все дружно ахали, охали и, в десятый раз развернувшись ко мне, спрашивали:
— Почему ты не уплыла? Ты ведь ничем не могла помочь и только зря погибла бы?
Необъяснимо для них, но вполне реально для меня. Вот только не рассказывать же им про Синицыну, а уж тем более — что я ждала, когда Садия ласты склеит.
А они, задав вопрос и дружно затаив дыхание, смотрели на мой рот, надеясь услышать что-то невероятное.
— Дура, наверное, — я, в очередной раз пожав плечами, выдала новый вердикт, — ведь знала, что утонем, но осталась. Просто не смогла её бросить одну.
И они, как по команде, начинали переглядываться, многозначительно кивать друг другу и повторять шёпотом: «Не смогла бросить».
Когда позвали на ужин, выяснилось, что трое мальчишек, которых я вытащила на поверхность, тоже не были обделены вниманием, причём каждый рассказал свою историю видения, и я превратилась едва ли не в кумира. Кто-то из них ляпнул, что ему показалось, будто глубина была метров двадцать, и я пару раз услышала совсем уж фантастическую историю.
— Ты правда можешь пятнадцать минут не дышать? — задали мне очередной вопрос, когда я доедала котлету.
Кивнула, прожевала и сказала:
— Запросто, только подготовиться нужно.
— А как ты готовишься? — тут же прозвучал новый вопрос.
— Да легко, — я улыбнулась, — набираю в ведро воду и засовываю туда голову.
У меня в тот момент и в мыслях не было, что пацаны после моих слов соберут все пустые вёдра, наполнят их, пойдут за школу тренироваться и один особо упёртый едва не захлебнётся.
Только когда скорая приехала, узнала про инцидент. Хорошо, мальчишки его вытащили и он не слишком нахлебался, однако голова кружилась и пробило на рвоту.
Успокоился народ только к десяти вечера, когда объявили отбой, и то не сразу. Раз пять было слышно, как преподаватели ходили и успокаивали особенно рьяных говорунов.
— Ты села в горящий бензовоз? — это были первые слова, которые я услышала, когда утром выбралась из туалета, где плескалась не менее получаса.
Плескалась — наверное, это слишком громко сказано, учитывая, что никакой посудины не было и приходилось лить на себя воду из небольшой кастрюли, позаимствованной в столовой. Залила весь предбанник туалета, но там имелся небольшой слив; стало быть, могли бы предусмотреть душ, хотя, вероятнее всего, это было сделано, чтобы вода уходила после уборки, к тому же и небольшой уклон имелся.
Я перевела укоризненный взгляд на Садию, но девчонка только глупо улыбнулась в ответ и радостно сказала:
— Я и про то, как ты меня учила автомат разбирать, рассказала, и про то, как ты с мачты прыгнула. И ещё… — и она принялась перечислять все мои достижения на слёте.
Ну, тут я сама виновата. Нужно было догадаться, что Садия может не утерпеть и выложить всё как на духу. Хорошо хоть про самолёт ей ничего не было известно, а то меня бы вконец прижали к стене. И про экстренное комсомольское собрание никто не заикнулся, что тоже порадовало. Может, не было такой, как Гольдман, среди участников или просто были шокированы новыми приключениями Бурундуковой.
Столовая во время завтрака не просто шумела. Гул стоял неимоверный, напоминая полёт двух десятков дронов над головой. Подробности передавались от одного столика к другому.
— Перестань рассказывать обо мне небылицы, — прошипела я, наклонившись к Садии, — а то скоро совсем мне прохода не будет.
— Почему небылицы? — удивилась она. — А я ещё про гранату хотела сообщить.
— Потому что в твоём изложении это именно так и выглядит. Кто ж в здравом уме поверит в такие события? Подумают, что это я враки раздуваю.
— Но ведь это правда, — попыталась протестовать Садия, но я развернула её лицо за подбородок и сделала страшные глаза.
Научилась делать такой взгляд, так что узбечка съёжилась, напомнив затравленный вид Люси.
— Забудь, — твёрдо сказала я, — хватит того, что ты уже наболтала.
— Но ведь это слава, — сделала она последнюю попытку, но, разглядев кулак, согласно закивала: — Ну ладно, больше не буду, раз ты не хочешь.
Меня перехватили на пути в класс — мечтала поваляться после завтрака.
Раиса Арнольдовна поманила пальцем и тихо сообщила:
— Иди на второй этаж. У тебя отдельно примут устный экзамен прямо сейчас.