Смотритель. Новичок - Владимир Валериевич Стрельников

— Вполне себе верю. Я сам на гражданке два месяца, и знаешь, мне тоже понравилось. — Я усмехнулся, и допил кофе. — Пошли, поговорим с твоим отцом, передам свои наброски, познакомлю с Здобуном, моим домовым, передам коды замков. Завтра мне на Большой Круг, камлать будем, искать, кто икринку Царевны-лягушки подбросил. А сегодня хоть будем с кем в шеш-беш перекинуться. А ты меня в прошлый раз восемь-семь обыграл.

— Ха! Я тебя и в этот раз обыграю! — Чечен бодро подскочил, и поставил кружку на камень. — Пошли, дела добьём, и покатаем кубики. Шеш-беш это великая игра!

Глава девятая

Рашиду я опять проиграл, общий счет восемь-одиннадцать в его пользу. Причем за него болел весь тейп, оказывается, чечены жутко азартные мужики. Но то, что восемь побед мои — в их глазах это огромное достижение, Рашид на всем Северном Кавказе известен как сильнейший игрок в нарды. Недавно победил в открытом чемпионате в Баку, например.

Так что мне не очень зазорно, проигрывать настолько сильному и везучему парню… с другой стороны, пусть мне лучше не везет в нарды, а везет во многом другом. В бою и в любви, например. Это много важнее, а нарды просто игра, пусть и интересная. Лимит везения, он, как и любой, ограничен.

Утром с позаранку вышел из башни, еще потемну, потому как ноябрь, светлеет поздно. Поглядел на шатры чечен, помахал рукой парням, готовящим завтрак, и уселся на свой глайдер. До места камлания километров триста, за пару часов очень неторопливого лета успею, заодно поосматриваю свои подотчетные владения.

У чечен взлетел ковер-самолет, и подлетел ко мне.

— Привет. — Я поздоровался с сонным Рашидом. — Ассалам алейкум.

— Валейкум ассалам. — ответно поздоровался чечен, и поинтересовался. — Ты не против, если я с тобой слетаю. Никогда не видел большой круг, очень интересно.

— Да на здоровье. Больше народу — сильней наведем шороху. — Я усмехнулся, и повернулся к своему домовому. — Инструкции ты получил, так что давай, пока. На обратном пути залечу вряд ли, дел навалом, хоть разорвись на кучу маленьких Акимов.

— Это нормально. — Кивнул чеченец, который парил рядышком. — У тебя пока ничего не устаканилось, это пройдет со временем. Ты просто еще не освоился в новом пространстве, брат, что поделать.

— Это точно. — Я надел шлем, и вышел на связь с диспетчером. — Вышка — Росомахе семь-четырнадцать. Прошу разрешение на взлет и коридор до места слета шаманов около Комсомольска-на-Устрюрте.

— Росомаха, взлет разрешаю, коридор выделен. — почти сразу отозвались из Нукуса, а потом вмешался вояка из Ходжейли. — Росомаха, выше полутора км не поднимайся, учебные вылеты.

Неторопливо и аккуратно я летел над осенней пустыней, пересек Аму-Дарью, и полетел к чинкам Устюрта, которые начинались за Барса-Кельмесом, откуда вылезла тварь. Справа светилось чистой синевой Аральское море. Сзади меня летел Рашид на своем ковре. Вообще-то ковры-самолеты все разные, некоторые свыше сотни и не летают, а некоторые, как у Силантьева, способны на сверхзвук. У Рашида был новый, бакинской ковровой фабрики, а азербайджанцы делают великолепные ковры-самолеты, все-таки наследие Персии. Но не очень скоростные, упор на надежность плетений и грузоподъемность. Так что полторы сотни км я не набирал, шли на ста километрах в час, потому летели чуть дольше, нежели пара часов. Но добрались нормально, лагерь только-только оживал, до камлания еще пара часов, будет время умыться и оправиться.

Сел около шатра своего наставника, у Аю-Аю на крыше ворона нарисована.

Наставник сидел на скамеечке около откинутого полога, и сосредоточенно чистил калашмат.

— Здравствуй, учитель. А чего такой хмурый? — Я снял шлем и поздоровался. Сзади беззвучно опустился ковер с Рашидом.

— И ты здравствуй. Индианок помнишь? Княгиню и её четырехрукую племяшку, которую ты трахал? Убили их, вчера. Их, служанок, да еще дядька в гостях был, целитель. Архимаг, а подловили в зоне безмагии. Расстреляли из пулеметов и винтовок. Вот так, Аким.

Я понял, что жутко хочу кого-либо убить.

Глава десятая

Вздохнул как можно глубже, и про себя посчитал до пятидесяти. Мало что я сейчас хочу. Месть штука такая, требует холодной головы и четкого расчета. Я это знаю точно, потому как мы с моим наставником, Салаватом, однажды отомстили. Был один армейский чинуша, сунул отделение нашего эскадрона и продал. Причем то, что сунул в мясорубку, это нормально, нас туда постоянно совали, а вот то, что продал — это ссучился. За это ему отрезали голову, и сбросили в болото, в трясину. Да, его искали, пытались наезжать на нас, но доказательной базы не было. Нас в то время в этом месте не было, тому подтверждением запись на видеофиксаторах в одном баре. И геолокация наших телефонов тому подтверждение. То, что вместо нас там были пара метаморфов, то вопрос другой. Хорошо быть архимагом и иметь должников среди разного народа, надо сказать.

Из головы кровавый туман ушел, но желание убивать не исчезло. Напротив, утвердилось и четко сформировалось.

— Аким, как твой наставник, категорически запрещаю в течении года даже соваться в Индию лично. — Яков Аю-Аю поднял голову, и на меня глянули два ледяных колодца вместо глаз. Умеет старый шаман жути нагнать, не зря один из сильнейших у нас в стране. впрочем, на меня такое особо не действует. А вот приказ учителя…

— Аким, как твой начальник, категорически запрещаю личное участие в мести. — сзади голос Прохора Прохоровича, он, как и песец, любит подкрадываться незамеченным. Не, так-то я его давно срисовал, но виду не показал. Что тот явно понял. Он знает, что я знаю, что он знает.

— Понял и принял. — свой голос я сам не узнал, не сказал, а каркнул. Ну да, горло перехватило от ярости. Но вроде как справляюсь.

— Аким, ты действующий магический служащий Советского Союза, твои действия — это действия СССР. То, что ты творил в отпуске — это дело частного лица, сейчас такой номер не пройдёт. — Силантьев стоит рядом, глаза грустные и сочувствующие. Ну да, охотно верю. Как и тому, что наш