Harry Turtledove - Око за око
– Ну, хорошо, предположим, ты прав. Только ты ведь не собираешься в ближайшее время преподнести им свою задницу в подарок, а заодно и мою тоже? Нас не интересует их база.
– Ты так думаешь? А какая тебе польза от твоей задницы? – со смехом спросил Скорцени и повернулся в сторону базы. – А ты заметил, с каким удивлением нас разглядывал их пилот? – Скорцени попытался изобразить уставившегося на них ящера.
Ягер невольно расхохотался, но уже в следующую минуту веселье слетело с него, точно шелуха с лука.
– А с чего ты взял, что тот ящер пилот?
– Золотые с синим полосы на груди и животе, желтые на руках и красные с малиновым пятна на голове. Думаю, он офицер среднего ранга… иначе малиновых пятен было бы меньше. Я внимательно изучал их раскраску, приятель. И, можешь не сомневаться, знаю, о чем говорю.
– А я и не сомневаюсь, – насмешливо заметил Ягер.
Они шли дальше, справа весело несла свои воды река Тарн, овцы щипали траву, растущую по берегам, иногда раздавался лай собак. В крошечной деревушке работал кузнец, и грохот его молота гулким эхом носился по улицам, совсем как тысячу лет назад.
– Я скажу тебе, что мне здесь нравится, – неожиданно проговорил Ягер. – Впервые за прошедшие четыре года я попал в края, которых не коснулась война.
– Естественно, – ответил Скорцени. – А когда мы найдем какое-нибудь кафе, ты сможешь заказать себе вина.
– Вина? – удивленно переспросил Ягер. – Ах, да. Французы капитулировали, прежде чем мы сюда добрались, и эта часть Франции так и не узнала тягот оккупации. Потом заявились ящеры, и французы сдались им. У них это неплохо получается. – Он фыркнул. – В результате многие из них остались живы, а могли бы погибнуть, если бы оказали сопротивление. Получается, что они трусы? Или просто умнее нас?
– И то и другое, – сказал Скорцени. – Но лично я предпочитаю стоять на ногах, а не валяться в пыли, разрешая всем желающим пинать меня ногами. Впрочем, если бы кому-нибудь и удалось меня свалить, я бы утащил его с собой.
Ягер задумался над этими словами, а потом медленно кивнул. У него за спиной раздался звон колокольчика, и он отступил в сторону, пропуская французского полицейского на велосипеде. Маленькие усики и кепи делали его похожим на персонаж из фильма. В корзинке, прикрепленной чуть ниже руля, он вез длинные батоны и бутылку красного вина. Судя по тому, как напряженно он смотрел на свою поклажу, она интересовала его значительно больше, чем какие-то грязные путники.
Они миновали деревушку под названием Амбиале. В стародавние времена владелец этих земель выстроил замок на небольшом холмистом уступе, нависшем на Тарном. Замок превратился в руины, а деревушка выжила.
Чуть дальше они заметили небольшой дом, прячущийся за раскидистыми ивами. Рядом в пруду плескались утки, в сарае хрюкали свиньи. Невысокий, с поникшими плечами француз в соломенной шляпе, делавшей его похожим на американского фермера, увидев приближающихся немцев, поставил ведро на землю.
– Здравствуйте, месье, – проговорил Ягер, с трудом подбирая французские слова. – Не найдется ли у вас сигаретки? А лучше двух?
– К сожалению, месье, у меня нет даже одной. – Крестьянин пожал плечами так по-французски, что Ягер тут же забыл об американских фермерах. – Вы от дядюшки Генри? – спросил крестьянин.
– Да, – ответил Ягер, сообразив, что дядюшка Генри, скорее всего, французская версия имени Генрих Гиммлер.
– Заходите, – пригласил их крестьянин, махнув рукой в сторону дома. – Моя жена и дочь, они уехали к ее брату на пару дней. Тут неподалеку. Они и сами не могут внятно объяснить почему, но они ужасно любят ездить к Рене в гости. – Он помолчал немного. – Кстати, меня зовут Жак.
Ягер решил, что это вовсе не означает, что крестьянина на самом деле звали Жак. Тем не менее он сказал:
– Спасибо, Жак. Меня зовут Жан, а моего приятеля Франсуа.
Скорцени фыркнул, услышав свое новое имя, которое больше подходило напомаженному парикмахеру, а не солдату с изуродованным шрамом лицом.
Под глазами Жака лежали темные круги и мешки, но, несмотря на усталость, глаза светились умом.
– Значит, вы Иоганн и Фриц? – спросил он на ломаном немецком сродни французскому Ягера.
– Если вам так больше нравится, – ответил по-немецки Скорцени.
Глаза Жака смотрели на него совершенно серьезно, он тоже умел отличать фальшивое имя от настоящего.
Внутри домик оказался мрачным, хотя Жак сразу включил свет. И снова Ягер напомнил себе, что в этой части Франции никто не сражался на войне вот уже несколько поколений; и все, что у них работало до 1940 года, должно работать и сейчас.
– Вы, наверное, проголодались? – спросил Жак. – Мари приготовила жаркое, сейчас я его подогрею.
Он развел огонь в очаге и повесил над ним котелок. Почти сразу же в воздухе растекся восхитительный аромат. Потом Жак налил вино из большого кувшина в три разных стакана и поднял свой.
– За ящеров … дерьмо!
Они дружно выпили. Вино оказалось сухим и немного резковатым. Ягер решил, что язык у него обязательно превратится в кусок жесткой кожи. Затем Жак начал раскладывать жаркое: морковь, лук, картошка и кусочки мяса в приправленном специями соусе. Ягер чуть не проглотил единым духом свою порцию, однако Скорцени все равно закончил трапезу первым. Они запивали жаркое вином, и оно больше не казалось им слишком кислым.
– Замечательно. – Ягер посмотрел на Жака. – Если вы все время так хорошо питаетесь, удивительно, что вы не весите сто килограммов.
– Работа на земле отнимает много сил, – ответил француз. – А в последние годы стало еще труднее, бензина больше ни у кого нет. Да, крестьянин может поесть вволю, только вот земля не дает ему растолстеть.
– А что за мясо мы ели? – спросил Скорцени и бросил печальный взгляд на котелок, висящий над очагом.
– Заяц. – Жак развел руки в стороны. – Вы же знаете, как сейчас обстоят дела. Домашний скот забивают только в самом крайнем случае – чтобы не умереть с голоду или на праздник вроде свадьбы. Но я умею неплохо обращаться с капканами, и вот…
Он не предложил им добавки, и даже такой бесцеремонный человек, как Скорцени, не решился встать и взять еще жаркого без приглашения. Он наверняка сообразил, что другой еды у Жака нет, а крестьянину нужно продержаться до возвращения жены.
– Спасибо, что разрешили нам переночевать.
– Да не за что. – Жак поднес руку ко рту, словно в ней была сигарета. За последний год Ягер много раз видел подобный жест Через пару минут француз сказал: – Жизнь странная штука, правда? В молодости я сражался с вами, бошами, с немцами, под Верденом и даже представить себе не мог, что вы и мы станем союзниками.