Литературный Власовец - Гитлер в Москве
Белоруссия, Украина, страны Прибалтики. Начало войны.
Май 16 1941 г.
При объявлении войны, бардака в СССР было в этой истории намного больше. Надо отдать должное, отчасти в этом постарался «Брандербург-800». При помощи новой компьютерной техники, он не столько разрезал линии связи, а больше подключался к самим линиям и голосами военачальников отдавал приказы нужные немцам. Захватывали штабы, причем всех военачальников пленили, и отвозили в оккупированную Польшу или просто уничтожали. Никто не понимал что происходит и что надо делать. Уже в первые сутки создалось пару «котлов» в которые попали советские войска. Но еще у рядового состава и населения была иллюзия, что сейчас «мы им так врежем, до границы покатятся». Надо отдать должное новой немецкой политике, те сначала предлагали сдаться, а потом обрушивали шквал огня на отказавшихся. Нормально, свои солдаты всегда дороже, чем солдаты противника. Вот только в Российской империи, СССР, России, вопреки западным установкам, что расходным материалом считается техника, у нас расходным материалом всегда были люди.
Белоруссия. Склад 24 дивизии РККА.
Май, 17, 1941 г.
— Куда, куда прешь! — закричал часовой на воротах и вспомнив о винтовке направил ее на грузовики, подходившие колонной к его части, потом вспомнив, что винтовка не заряжена, передернул затвор и уже согласно уставу закричал:
— Стой, стрелять буду!
Колонна давно остановилась, и из первой машины вышли, командир и комиссар.
— Рядовой! — рявкнул командир, — начальника склада ко мне, живо.
— Так не могу! — растерялся часовой, в такие обычно ставили крестьянских парней, призванных в армию, более умные работали непосредственно в части, — и пропуска у вас нет.
Но ему повезло, вышел сам начальник части, ему уже сообщили о начале войны, и он старался хоть свою часть удержать от творящегося бардака.
— Капитан Сурько, зачем приехали?
— Лейтенант Малютин, прибыли для получения патронов и гранат. Вот предписание, — и он протянул начальнику складов листок.
— Лейтенант, — начал заводиться капитан, — вы уже четвертые приезжаете ко мне. У меня артиллерийский склад: снаряды, мины, все различных калибров, полный набор, но патронов у меня нет, те единственные отданы охранению. Да кто такой умный вас присылает?
— Еслиб знать, смотри на бумагу капитан, прислана из штаба, вестовым.
— Вроде все нормально, согласился с ним капитан, — может со штабом связаться?
— Со штабом связь пропала час назад. А у вас как?
— Так же, не могу связаться ни по телефону, ни вестовыми. Отправил два часа назад, до сих пор не вернулся.
— А где еще есть патроны, я вытребоваю, под свою ответственность, — спросил лейтенант, доставая из планшета и раскрывая карту.
— Да недалеко здесь, но они не выдают, — он ткнул пальцем на место расположения склада, — у них приказ из штаба армии, не выдавать боеприпасов никому без уведомления штаба и получения подтверждения. Поедешь назад, там до поворота, с сворачиваешь в сторону Кучевки, а оттуда недалеко, не заблудишься.
И лейтенант Малютин поехал. С вверенной ему колонной красноармейцев, но только до склада он не доехал. Когда дорога сделала поворот, и они оказались в ложбине, то навстречу им вышел немецкий танк, а сзади раздался взрыв. Слева из леса показались солдаты врага, а справа быстро выехали на поле пять БРТорв. Они прошлись пулеметами над колонной, срезая стволы деревьев, и командиру сразу стало понятно, что шансов у них нет. А потом по громкоговорителю пришло предложение сдаться. Время на размышления отводилось десять минут. Похоже немцы никуда не спешили. Малютин никогда не был истовым коммунистом, нет он конечно верил в социализм, где всем людям будет хорошо, но он свой маленький рай представлял совсем по другому. Домик, жена с детьми. Поэтому он не ожидая огня противника, превративших бы его солдат в мясной фарш, приказал:
— Послать парламентеров к противнику без оружия, — потом подумав, сказал, — нет я сам пойду.
И уже начал растегивать кобуру, чтобы передать пистолет своему старшине, это его и спасло. Просто пистолет оказался у него в руке в нужное время. А в это время к нему подбежал комиссар роты Савдубченков Александр Владимирович, а вот тот был истовым коммунистом, он лучше положит полроты, чем откажется от лозунгов партии.
— Ты что немцам в плен сдаться решил? — брызгая слюной заорал он, — да я тебя… — видимо он решил расстрелять лейтенанта, и взять командование на себя, поведя людей на верную смерть, но не успел. Лейтенант выстрелил первый. У мертвого комиссара застыло на лице удивленное выражение, как будто он не мог представить, что и его могут убить. А лейтенант продолжал командовать.
— Бойцы, у нас нет патронов. Поэтому мы противнику ничего сделать не сможем. Вы сами видите у них пулеметы и танки, а у нас даже гранат нет. Поэтому приказываю сдаться.
— А штыки?
— Кто хочет идти со штыком на пулеметы, пусть составят отдельную группу.
— Э, командир, а нас потом не того? — снова раздался голос из задних рядов.
— Хотели бы — давно бы сделали, — уверенно ответил лейтенант, — а так, пойду к ним, может что и проясниться.
Через полчаса он вернулся к своим бойцам.
— Сдаемся в плен. Они уже к Минску вышли, мы здесь ничего полезного сделать не можем. Так что оружие в кучу, патронов и гранат у нас нет, а потом в колонну. Я первый пойду.
Немцы очень обрадовались такому количеству военнопленных, их рассортировали по солдатскому и командному составу, командиров погнали вперед, а рядовых отойдя немного назад поместили в первый лагерь советских военнопленных. Он больше напоминал казарму. Сборные бараки из брусов и досок. Две печки в начале и в конце. Но самое главное была баня. И проводилась она как в Красной армии, каждую субботу. Охрана к пленным относилась хорошо, хотя поначалу были стычки между самими пленными. Но потом охрана только следила за порядком. Идеологические дискуссии пленных ее не интересовали.
СССР, Белоруссия. Украина и Россия.
Май 17, 1941 г.
Вообще информационная слаженность немцев просто поражала, и дело не в компьютерах и системах связи, а дело в том, что они поняли, что взаимодействие и информация их главный козырь в этой войне и они использовали его на полную. Цифровые фото сделанные диверсантами тут же передавали в штаб, информация со спутников шла туда же, а наши связисты не могли понять что твориться в эфире. Но и тут немцы создали себе ширму — фальшивые переговоры громкой связью и морзянкой на старом оборудовании, поэтому цифровые сообщения советские радисты принимали за шум помех. Дальше началось самое интересное, немцы отдавали приказы советским частям. Вот тут постарался «Брандербург-800». Двигаться туда и туда. А подключившись к телефонной связи, подключали имитаторы голосов советских военачальников, которые заранее записали, и отдавали приказы, поступавшие якобы из ставки. У наших командармов волосы становились дыбом, когда они связывались наконец с командирами и те утверждали, то такие приказы им отдали именно они. В результате чего, крупные соединения РККА оказывались в котлах. Как позже выразился один из воевавших: «Там было как в аду, мы все в котлах и вокруг огонь».