Июнь 1941 года. Книга 3 - Алексей Михайлович Махров

— Докладывай, — коротко приказал сержант.

— Здесь были немцы. Появились вчера под вечер, убрались сегодня утром, — начал Гаврилюк. — Один грузовик и два мотоцикла. Примерно пятнадцать человек.

Недвигин внимательно слушал, не перебивая.

Гаврилюк продолжил:

— С собой притащили свинью, разделали ее вон там, возле сарая, оставили требуху. Развели костёр и долго жарили.

Он кивнул в сторону разбросанных костей.

— Свежатинки им, уродам, захотелось. Потом здесь же заночевали. Надрали в сарае сена, спали под открытым воздухом. Караул, похоже, выставляли на дороге — там следы нескольких человек отдельно от остальных.

Следопыт сделал небольшую паузу.

— Утром встали рано. Костёр не разжигали. Позавтракали консервами. Уехали дальше по дороге на восток. Примерно пять — шесть часов назад.

Некоторое время никто ничего не говорил.

Каждый мысленно представлял себе эту немецкую стоянку такой, какой она была недавно: грузовик, два мотоцикла, солдаты, устроившиеся на ночлег после долгого перехода, запах жареного мяса, выставленный часовой у дороги… А теперь от всего этого остались лишь потухший костёр да отпечатки сапог на траве.

Первым нарушил молчание Зимин.

— Получается, товарищ генерал, они сейчас едут прямо перед нами.

Недвигин перевёл взгляд на дорогу, уходившую между сосен.

— Похоже на то, — спокойно ответил он.

— Если будем держать прежний темп, рано или поздно наверняка их догоним, — сказал я. — Или они сами где — нибудь остановятся.

Недвигин несколько секунд молчал. Я видел, что он не торопится с ответом, перебирая в уме возможные варианты. Однако выбирать было особенно не из чего. Просёлочная дорога оставалась единственной ниткой, связывавшей нас с Пинском. Никаких объездов или окольных троп в округе не существовало.

Наконец генерал медленно и как — то обреченно кивнул.

— Другого пути всё равно нет. И задерживаться нам нельзя — за нами наверняка какую — нибудь погоню организуют.

Он обвёл всех взглядом.

— Значит, едем дальше. Но с этого момента — максимальное внимание! Если немцы действительно идут впереди нас, значит, головной дозор должен увидеть их раньше, чем они увидят колонну. Понял, Сошников?

— Да, товарищ генерал! — кивнул я.

Недвигин повернулся к Зимину.

— Сержант, добавь им бойца в усиление!

Зимин посмотрел на Гаврилюка.

— Гриша, поедешь на броневике с Вовкой и Матвеем. Смотри не только дорогу. Смотри вокруг. Теперь твои глаза будут не менее важны, чем башенный пулемёт.

Следопыт кивнул, и оглянулся на стоящий у обочины «Sd.Kfz. 221», словно выбирая для себя место. Увы, машинка была довольно маленькой и устроиться можно было только снаружи.

— За башней сядешь, на крышке моторного отделения! — подсказал я.

— Понял, — ответил Гаврилюк и пошел загружаться.

Недвигин ещё раз оглядел пустой двор и небольшое столпотворение у колодца — там вовсю шла переливка воды из бадьи во все имеющиеся емкости.

— Борис Львович! — позвал генерал военврача. — Можно вас на минутку?

Рябинин подошел не сразу. Сперва он закончил что — то говорить медсестре, потом махнул рукой врачу помоложе, и только после этого приблизился к терпеливо ждущему комдиву.

— Как состояние раненых, товарищ Рябинин? — спросил генерал.

— Умер еще один красноармеец, — устало вздохнул врач. — Растрясло полдесятка, открылись раны, пришлось менять повязки. Кстати, спасибо, разведчики, что поделились бинтами. В целом, товарищ генерал, состояние чуть лучше, чем я ожидал. Думал, что и половины живыми не довезём.

— Вы закончили перевязки, Борис Львович? — уточнил Недвигин.

— Практически, товарищ генерал, — кивнул Рябинин. — Еще минут пять. Как раз и поить всех закончим.

— Вас понял! — ответил Недвигин и перевел взгляд на меня и Зимина. — Готовьтесь, бойцы. Как только медики закончат — сразу в путь. Задерживаться больше нельзя.

Пока остальные водители снова запускали двигатели, я не стал никого дожидаться и аккуратно вывел броневик на дорогу. Гаврилюк уселся на корме, сразу за башней, поставив ноги на крыло заднего колеса и держась обеими руками за распахнутые решетчатые створки. Некоторое время я специально держал небольшую скорость, позволяя следопыту привыкнуть к новому месту и втянуться, затем постепенно прибавил газ. Двигатель гудел ровно, «жестянка» уверенно пёрла вперёд, и уже через минуту дом, хозпостройки и грузовики исчезли за очередным изгибом дороги.

Мы снова остались одни, принимая на себя весь риск первой встречи с противником.

Приближение знакомого места я почувствовал по работе двигателя. Где — то часа через полтора после выезда с хутора машина, несмотря на усилие на педали газа, начала сама сбрасывать скорость. И только через несколько мгновений, я сообразил, что двигаюсь по затяжному подъему к гребню того самого длинного холма, на котором уже два раза вел бой.

Именно здесь мы столкнулись с диверсантами Григоряна. Тогда всё решил случай, тупость солдат и наша с Зиминым наблюдательность. А на обратном пути из Пинска, когда мы вышли прямо в лоб грузовикам ремонтников, сработала наша главная «ударная сила» — башенный пулемет и Матвей Панкратов за его прицелом. Два раза судьба позволила нам пройти это место живыми.

Третий раз рассчитывать только на удачу было бы непростительной глупостью.

Я начал потихоньку притормаживать.

Панкратов сразу заметил это.

— Что случилось, Володя? — громко спросил он сверху, перекрикивая шум мотора.

Я не сводил глаз с вершины холма.

— Не нравится мне это место, Матвей

Гаврилюк, сидевший за башней, коротко произнёс:

— Тот самый холм.

— Да, тот самый, — ответил я. — Мы дважды здесь дрались. И больше я туда нахрапом не полезу! Сперва надо проверить.

Я затормозил и повел машину на первой передаче, выискивая подходящее место для остановки. Метров через тридцать увидел крохотный просвет между густыми кустами орешника, и направил туда нашу «жестянку». Броневик нехотя перевалился через выступающие у обочины корни, со скрежетом веток по броне подмял под себя несколько кустов и почти полностью скрылся в зарослях.

Соскочивший в начале поворота Гаврилюк осмотрел наше импровизированное «укрытие» и одобрительно показал большой палец.

— Вас вообще не видно, только край башни торчит, — пояснил Григорий, когда я заглушил мотор и выбрался наружу. — Да