Июнь 1941 года. Книга 3 - Алексей Михайлович Махров
В отведенные Недвигиным десять минут, конечно же, не уложились — при такой тряске на дороге раны открылись у многих. Врачи и медсестры сбивались с ног. Где — то через полчаса меня и Панкратова сменили Круглов и Платов. И мы с Матвеем получили возможность немного передохнуть и напиться. Воспользовавшись случаем, я снял гимнастерку, облился водой, простирнул пропотевшую майку.
Недвигин медленно прошёл по двору, осматривая хутор. Заглянул в пустой хлев, раскрытые двери амбара, тёмные окна дома. Остановился возле меня и задумчиво произнес:
— Все вещи на местах, только людей нет. Сошников, что здесь произошло?
— Людей убили… — вздохнул я, ежась под прохладным утренним ветерком.
— Мирных жителей? — удивился Недвигин. — Кто посмел?
— Диверсанты, товарищ генерал, — снова вздохнул я. — Немцы, переодетые в нашу форму. Там дальше еще два обезлюдевших хутора. Убили и куда — то в болото тела скинули. Мы потом этих скотов нашли и уничтожили, но людей уже не вернуть.
— Ну — ка, рассказывай всё подробно! — велел генерал.
Я уложился в пять минут — встреча с группой Григоряна, его признание в убийствах, рейд на его базу, нападение отморозков Янкаускаса, преследование, трупы гражданских, дети на дальнем хуторе, бой в Клённиках, бегство литовца, поимка шпиона — милиционера.
Недвигин выслушал меня, не перебивая. И после рассказа долго молчал, глядя куда — то вдаль.
— Да, наворотили эти упыри дел, — сказал он через пару минут. — Вы, ребята, конечно, молодцы. Но… почему во вчерашнем докладе всего этого не упомянули?
— Почему не упомянули, товарищ генерал? — фальшиво изумился я.
— Ах, да — «В тылу обнаружена диверсионная активность», — усмехнулся Недвигин.
— Просто к выполнению вашего задания это не относилось, — пожал я плечами. — Вот тему развивать и не стали. Времени тогда на это не было.
— Сошников, — Недвигин шагнул ко мне и дружески положил руку на плечо. — Давай — ка я сам буду решать, что из сделанного вами относится к выполнению задания, а что нет? Договорились?
— Как скажите, товарищ генерал, — покладисто кивнул я, давно наученный горьким опытом, что с начальством не стоит спорить.
На этом разговор закончился. Я торопливо натянул сырую майку, гимнастёрку, опоясался ремнём с подсумками, и хотел уже было «спрятаться» в броневик, но тут откуда — то вынырнул лейтенант Ванечка, с ходу начав «правильно докладывать» комдиву, словно подавая мне пример.
— Товарищ генерал — майор, раненые напоены, повязки сменены, уцелело пятьдесят восемь человек! — говоря это, Метёлкин даже преобразился — куда — то делась ночная бледность и усталый вид. Сейчас он выглядел молодцевато и подтянуто. Мне даже захотелось поверить, что все вышеизложенное он проделал сам, лично. — Три человека скончались от ран по пути, один убит пулеметной очередью при прорыве.
Недвигин оглядел своего адъютанта с каким — то непонятным выражением на лице и спросил:
— Сколько бойцов осталось в строю?
— Полностью боеспособные: лейтенант Смирнов, сержант Зимин, сержант Коваленко, красноармейцы Сошников, Круглов, Седых, Панкратов, Платов, Кулешов, Гаврилюк, Климчук. У медиков шесть человек — военврачи Рябинин и Астахов, санитары Ельцов и Игнатенко, медсестры Соболева и Карпова.
— А себя, Ванечка, ты почему в список боеспособных не включил? — язвительно спросил комдив.
Метёлкин обиженно вскинул голову.
— Но я же…
— Ты — кадровый командир Красной Армии! — сказал Недвигин негромко, но таким жестким тоном, что Метёлкин отшатнулся. — У тебя личное оружие есть?
— Да, конечно, товарищ генерал, — пролепетал адъютант.
— Вот и отлично, Ваня, — сказал Недвигин и похлопал Метёлкина по плечу. — Записывай себя смело. Поставим тебя вторым номером в пулеметный расчет! Иди, изучай матчасть!
— Есть, товарищ генерал — майор! — отчеканил Метёлкин и чуть ли не строевым шагом «рубанул» в сторону «Опеля». Видимо, принимать на баланс матчасть.
Недвигин повернулся ко мне и подмигнул.
— Он, в общем, парень неплохой, старательный, — доверительно прошептал комдив. — Но… не боец, не боец…
Подошел лейтенант Смирнов. Только сейчас я заметил, что Алексей — ровесник Метёлкина, пребывает с ним в одном звании, но отличается, как волкодав от пуделя. Смирнов покосился на идущего строевым шагом сослуживца и доложил Недвигину «по своему»:
— Товарищ генерал, я проверил транспорт, оружие и боеприпасы. Всего у нас шесть грузовиков: Один «Опель», одна «полуторка», четыре «ЗИС–5». Плюс броневик «Sd.Kfz. 221». Все на ходу. У одного «ЗИС–5» радиатор подтекает после осколка, мы там немного подшаманили, выстругали чопик и забили — пока держит. Горючего — почти по полному баку.
— Хорошо, Смирнов, я понял, — кивнул генерал. — Что с оружием и боеприпасами?
Смирнов, прежде чем начать говорить, почему — то посмотрел на меня, словно я был хранителем арсенала.
— У всех разведчиков трофейные автоматы «МП–40», по двести — триста патронов на рыло. В смысле — на человека… Два трофейных пулемета «МГ–34», и почти пятьсот патронов на ствол. У Панкратова в броневике свой пулемет, сколько точно патронов — не знаю.
— Тоже примерно пятьсот, — подсказал я.
— Неплохо! — кивнул генерал. — Для серьезного боя маловато, но приемлемо.
— Ну да, патронов много не бывает! — снова влез я. — Бывает либо мало, либо мало, но больше не унести.
Недвигин и Смирнов не сразу поняли соль шутки, но когда врубились, от души расхохотались.
— А что с гранатами, Смирнов? — проржавшись, спросил Недвигин.
— Гранат нет, товарищ генерал, — виновато развел руками ротный. — При прорыве всё израсходовали. Там в лесу танки стояли, ну мы их…
— Понятно… — Недвигин задумчиво потёр подбородок.
— В «Опеле» от диверсантов кое — какая взрывчатка осталась и средства инициации, — припомнил я. — Надо Климчука озадачить, он у нас сапёр, пусть хотя бы что — то вроде взрывпакетов сделает, с куском бикфордова шнура. При новой встрече с немецкими танками хоть что — то будет.
— Добро, Сошников! Вот ты этим и займись! — решил Недвигин. — На ближайшем привале.
В этот момент к нам подошла молодая медсестра с усталым лицом и тёмными волосами, выбившимися из — под косынки. Она исподлобья окинула всех нас