Служить и защищать - Наиль Эдуардович Выборнов

— Я не понимаю, — я покачал головой. — Он ведь знал про это дело, сам отдал его в окружную прокуратуру. Сказал, что они разберутся. Я попробовал сам — в итоге случилось, что случилось. Но он ведь сознательно старался вышибить меня из полиции. Если бы не ты и Спронг, я бы сейчас… Не знаю, мне бы даже лицензию частника не дали бы.

— Это политика, Майк, — ответил он.

— В смысле? — я повернул голову.

— В прямом. Левандовски сам метит выше, хочет перейти в прокуратуру. А в перспективе — баллотироваться в округе. Об этом все знают. А детектив под его началом, которого поймали с проститутками — сложная тема, особенно с учетом того, что это все в газеты попало. Так что он защищает в первую очередь себя.

Я только покачал головой. Вот так вот, не только в голливудские разборки влез, но еще и в политику. В свое время я бы отреагировал иначе, постарался бы разобраться. Впрочем, у меня и политических амбиций не было.

Это даже смешно было по-своему. Сколько лет проработал в полиции, еще с тех пор, как она милицией называлась, а жил в ипотечной хрущевке, да ездил на кредитной «Весте».

— А по делу-то что? — спросил я, кивнув на папку.

Касселс отпил еще пива, и сказал:

— Не очень хорошо. Две из пяти уехали из штата, одна — в Аризону, вторая в Орегон. Адреса есть, но не факт, что они по ним еще живут…

— Значит, они отпадают, — кивнул я. — Это не телефонный разговор, а ехать туда… Да еще и на этой машине.

— Да, — кивнул он. — Со следующей еще хуже. Она пропала без вести две недели назад. Заявление подала соседка, у нее даже родственников в городе не было. Никто искать ее как будто и не спешит. Сам понимаешь, сколько людей в городе каждый день пропадают.

Я почувствовал, как в душе просыпается злость. Еще одна девчонка исчезла, и именно в тот момент, когда Гольдберг начал зачищать следы. В общем-то, и так понятно, что с ней, и что ее найти не получится.

— Ну а еще на двух есть адреса с минимальными данными, — продолжил Ник. — Судя по базе, действующие. Одна живет в Инглвуде, другая в Комптоне.

— Это уже что-то, — кивнул я.

— Это немного, — сказал Касселс. — И я, если честно, не уверен, что они станут с тобой разговаривать, учитывая твой статус. И они наверняка тоже читали газеты.

Мне оставалось только кивнуть. В действительности так и есть, далеко не факт, что у меня получится их разговорить. Но я в любом случае попробую.

— Спасибо, Ник, — сказал я. — Серьезно, спасибо.

— Забудь, — Касселс махнул рукой. — Это мелочь. Как у тебя вообще? Как патруль?

— Если честно, то странно, — ответил я. — Я как будто уже и забыл, что это такое — ходить по улице пешком и в форме. Все как будто заново.

В действительности так и есть. И пусть Соко работал в патруле не так давно, но это был он, а не я. А я в свое время таким не занимался практически, моя служба в ППС пришлась на самое начало нулевых.

— Пешком ходить непривычно, форма непривычная, что пушку после смены сдавать приходится — тоже. Переулки проверяю, штрафы выписываю, — я хмыкнул. — Сегодня вот встретил какого-то местного юродивого, который валялся среди мусорных баков. Он кричал что-то про смерть, потом принялся философствовать.

— Ты его раньше не встречал? — вдруг удивился Ник.

— Нет, — я качнул головой. — А кто это?

— Лестер, — ответил он. — Местная легенда, шастает по всему Южному Централу, иногда появляется в нашем районе. Ты его не трогай, он безобидный. Раньше, говорят, был успешным человеком, то ли биржевым брокером, то ли адвокатом, но потом свихнулся, раздал все имущество и стал жить на улице.

— Что-то грустная история, — я почесал в голову. — Хотя, я сам недалеко от этого ушел, если меня вышибут из полиции, то и сам на улице окажусь.

— Да нет, уедешь в другой штат, устроишься в частные детективы, — он пожал плечами. — Подальше, туда, где об этом никто не знает.

Он посмотрел на меня, заметил, как изменилось выражение лица, и тут же сказал:

— Извини. На самом деле я верю, что у тебя получится выкрутиться. Думаю, все будет нормально, Майк.

— Надеюсь, — кивнул я. — У тебя-то как дела?

— Да не очень, — он покачал головой. — Вообще не очень. Без напарника трудно, работой завалили, а Левандовски никого брать не хочет. Так что один за двоих работаю.

— Прости, — только и вырвалось у меня.

— Да хватит извиняться, — пожал он плечами. — Мы оба понимали, во что лезем. Я мог тебя остановить, но и самому интересно стало. Да и… Нам ведь обоим могло достаться, так что ты, считай, прикрыл меня.

Мы немного помолчали. Солнце постепенно стало садиться, брызнуло во все стороны алым — это выглядело очень красиво, пусть вид и загораживали соседние трейлеры. Ветер донес запах жареного — кто-то готовил барбекю или что-то такое.

Может быть, как время будет, собраться и поехать на берег? Взять с собой Сару и Ника? Посмотреть на закат, прихватить холодильник с пивом, может быть, замариновать шашлык — тут ничего такого не знают, насколько я в курсе. Жарить его, правда, придется на решетке обычной вместо шампуров, но я знаю несколько крутых рецептов маринада. Любой мужик должен уметь жарить шашлык, батя так говорил, вот и я научился.

А потом я дернулся, услышав громкий петушиный крик. Повернулся и увидел, как Владимир вытянулся вперед, прочистил горло и еще раз закричал. Он вообще в последнее время орал и орал все время, петух ведь и есть. Будить соседей начинал уже с четырех утра.

Но пока никто не жаловался. Во-первых, потому что многие и без того держали кур, а во-вторых, пусть я и больше не детектив, и некоторые об этом знали, я все еще полицейский.

— Слушай, — сказал Касселс, вдруг усмехнувшись. — У тебя Рэмбо с боев. Владимир тоже. А где сверчок?

Я только фыркнул. Действительно, только сверчка в клетке мне не хватало. Хотя его Владимир склевал бы, и на этом все.

— Слушай, а вот когда ты в России жил, у вас же там бои медведей были? — то ли серьезно, то ли в шутку спросил он. — Ты случайно медведя у себя не держал?

— Да не было у нас там боев медведей, — я усмехнулся. — Медведь — слишком ласковая скотина, чтобы драться. Но на цепи, бывало, сажали у частных домов. Вместо