Министр товарища Сталина 3 - Ал Коруд
Василевский крепко надавил на Булганина, и с его подачи зарубили работы над Ту-14 и Ту-82. Уже имелся более удачный Ил-28, первые партии которого передавались на боевые испытания китайским товарищам. И что любопытно: в 1947 году в СССР запустили в серийное производство английский турбореактивный двигатель Rolls-Royce Nene с центробежным компрессором. Партия этих двигателей (40 штук) закуплена в 1946 году, и в дальнейшем налажено «пиратское» нелицензионное производство как РД-45 и ВК-1. Компания «Роллс-Ройс» попыталась взыскать с СССР 207 миллионов фунтов стерлингов лицензионных сборов, но безуспешно.
В свою очередь, мои разведчики через подставные фирмы смогли достать оборудование для их ускоренного производства. Именно под этот двигатель и начали проектирование будущего Ил-28. Но по опыту будущего хотелось бы поручить КБ Ильюшина создание эффективного штурмовика. Пусть даже пока не реактивного. Отличный пример тому — применение американского «Скайрейдера» в Корее и позже во Вьетнаме. У советских ВВС не имелось ничего подобного. Увлечение сверхзвуком и вооруженностью помешало увидеть очевидное. Кому-то нужно работать непосредственно на поле боя.
Туполев же пусть быстрее ваяет свой хит Ту-16.
Смена власти в китайской компартии происходила в городе Яньань в провинции Шэньси, который с 1935 по 1948 год служил штаб-квартирой Коммунистической партии Китая (КПК) и командования 8-й Народно-революционной армии. Здесь находились центральные органы управления КПК, а также резиденции ключевых лидеров, включая Мао Цзэдуна и Чжоу Эньлая. Третьей женой Мао в мае 1930 года стала Хэ Цзычжэнь, которой в то время исполнилось 20 лет. Однако любовная связь у этой пары возникла ещё при жизни Ян Кайхуэй — тогда ещё жены великого Кормчего. Все формальности разрешились сами собой после казни Ян Кайхуэй. Новая супруга принимала активное участие в партизанской войне и считалась опытным бойцом. Может быть, это и покорило сердце будущего великого кормчего. Девушка родила ему трёх дочерей и трёх сыновей.
Хэ Цзычжэнь рассталась с мужем в 1937 году — Мао отправил жену лечиться в Москву, но, скорее всего, она просто надоела ему. Хэ поместили в одной из московских клиник, где она родила мальчика. Зима 1938 года в Москве выдалась на редкость холодная — с морозами ниже 30° С. Сын Хэ заболел воспалением лёгких и умер. Ко всем просьбам супруги вернуться Мао оставался глух. Затем наконец он нашёл, как ему казалось, прекрасное средство, с помощью которого Хэ могла скрасить своё одиночество: отправил к ней обнаруженную в крестьянской семье маленькую дочку — Цяо Цяо, единственного уцелевшего ребёнка от их брака. После лечения брошенная супруга долгое время жила в России и работала в одном из университетов, считаясь специалистом по Востоку. В 1949 году Хэ Цзычжэнь удалось приехать в Тяньцзинь, который находится всего в 100 километрах от Пекина. Но в столицу Хэ не попала — её задержали и отправили в Шанхай «для продолжения лечения».
Можно представить, какую ненависть можно поднять в ней с помощью наработанных методик. С помощью советских друзей Хэ Цзычжэнь и смогла в конце концов добиться встречи с Мао, на которой отравила его. Тут уже я постарался с лабораторией Майрановского. Судоплатов передал ГРУшникам яд. Мао страшно боялся отравления, его пищу постоянно проверяли и не нашли ничего подозрительного. Но не мог подумать, что можно умереть после горячего поцелуя. Всё-таки остатки чувств к бывшей у него сохранились, и он лажанулся. «Сладкая приманка» — одно из самых эффективных средств работы любой разведки мира. Всё рассчитано точно. Брошенная жена — месть — яд. Советские спецслужбы вне подозрений. Или, во всяком случае, открыто об этом никто не высказался.
Хотя если бы товарищ Сталин узнал об этой операции, нам не сносить головы. Но риск — дело благородное. И тут необходимо поведать о том, о чём постоянно забывал Вождь и его окружение. Война подняла наверх массу отважных мужчин, привыкших играть со смертью. И если их собрать вместе, невероятно сложно будет им долго противостоять. Сталин опасался маршалов и генералов. Но стоило бояться полковников и майоров — настоящих трудяг войны. Именно они со своими подчинёнными её и выиграли. И именно на них я сделал ставку.
Достаточно вспомнить ребят из ГРУ. Как быстро я установил с ними приятельские связи. Они увидели во мне не забронзовевшего упыря из МГБ, а вполне вменяемого и свойского человека, понимающего толк в разведке и ценящего людей. О последнем те узнавали от коллег по ГБ. Я продолжил абакумовскую линию защиты «своих» людей. Наказывать их мог лишь я — и только по делу. Даже провал означал чаще всего не поставить к стенке, а лишь назидательную порку и разбор полётов. Кадрами не бросаются! И такие подчинённые потом будут на тебя молиться.
Но вторым условием успеха становилась относительная свобода действий. Например, мы с Судоплатовым ещё на берегу договорились, что в мелочи и разработку операций я вмешиваться не буду — разве что давать иногда советы. И это его дело — будет ли он к ним прислушиваться. Таким образом мне удалось наладить отношения со многими службистами из Внешней разведки. Они видели перед собой вдумчивого начальника, который не порол горячку, а методично вносил в их работу полезные изменения и внимательно выслушивал пожелания. Уважение, компетентность, отчётность — вот что следовало вносить в работу ведомства. Не знаю, успею ли его переформатировать на указанном отрезке жизни, но очень хотелось бы из тупой репрессивной машины создать взвешенный механизм безопасности для новой сверхдержавы.
Ну и заодно получить десятки тысяч горячих сторонников в самом опасном ведомстве.
В разговорах с Вождём я убедился, что у Москвы на самом деле никогда не было уверенности в искренности просоветских устремлений Мао и его соратников. Довольно сильные опасения советского руководства вызывали националистические настроения части китайского Политбюро. Потому в вопросе непосредственной помощи Коммунистической партии Китая Сталин долгое время занимал выжидательную позицию. В первые послевоенные годы на Дальнем Востоке Москва стремилась к всестороннему сотрудничеству с США и ГМД с целью закрепления за Советским Союзом территориальных приобретений (Порт-Артур, КВЖД, Дальний) в соответствии с Ялтинскими соглашениями. Однако к 1948 году, в свете значительных успехов, достигнутых китайскими коммунистами в гражданской войне, СССР произвёл определённую корректировку своей внешней политики.
Когда перспектива прихода КПК к власти начала становиться всё более реалистичной, советское руководство отчётливо осознало, какое