Harry Turtledove - Око за око

Сэм с трудом сдержал смех. Он и представить себе не мог, что ящер станет потешаться над понятием «научная фантастика».

Они прибыли в деревушку под названием Коуч. Игер множество раз бывал в маленьких городках, затерявшихся среди густых лесов, и потому знал, что местные жители будут их разглядывать. Он подвергался этой процедуре столько раз, что и не сосчитать. Тот факт, что они привезли с собой Весстила, только усложнял им жизнь. Однако коучиты – или коучане? – не обращали на них никакого внимания. «Сколько же человек приезжало сюда, чтобы поглазеть на корабль? – задумался Сэм – Похоже, столько, что чужаками местных жителей уже не удивишь».

Возница остановился около универмага, расположенного на улице напротив большого сарая, самого солидного здания в городке. «Для чего его построили? – подумал Сэм. – Скорее всего, здесь резали табачные листья». Но, к его огромному удивлению, Томпкинс не повел их туда. Они направились прямо к универмагу.

За прилавком сидел худой человек с растрепанной седой бородой. Если на мгновение забыть о некоторых деталях и пустых полках, можно было представить себе, что перед тобой – ожившая картина Нормана Рокуэлла.

– Доброе утро, – сказал он с акцентом жителя маленького горного городка, который Игер множество раз слышал на игровых полях, разбросанных по всей стране.

– Доброе утро, Теренс, – поздоровался с ним Томпкинс. – Ты не возражаешь, если мы воспользуемся твоей задней комнатой?

Теренс («Ну, и имечко», – подумал Игер) тряхнул головой. Прежде чем майор успел подвести Сэма и Весстила к двери в заднюю комнату, она распахнулась, и оттуда вышли три человека, а Сэм от удивления вытаращил глаза. Он знал, что ведет себя неприлично, но ничего не мог с собой поделать. Меньше всего он предполагал встретить в магазине маленького городка великого Альберта Эйнштейна! Он был так потрясен, что не сразу узнал одного из спутников ученого – Бенито Муссолини, который выглядел точь-в-точь, как его показывали в новостях.

Эйнштейн принялся разглядывать Весстила с не меньшим изумлением, чем Игер – знаменитого ученого. И тут третий человек обратился к Томпкинсу:

– Там Боб. Вы ведь к нему, майор?

– Да, генерал Эйзенхауэр, – ответил майор.

К этому моменту Сэм уже устал таращиться. Если оказываешься в ситуации, когда не замечаешь генерала до тех пор, пока он не открыл рот, значит, дело твое плохо.

Эйзенхауэр вышел со своими знаменитыми спутниками из магазина, а Томпкинс провел своих не-таких-знаменитых спутников в заднюю комнату. Теренс, владелец лавки, отнесся к происходящему с полнейшим хладнокровием.

В задней комнате Сэм сразу обратил внимание на дверь, ведущую в подвал, и сообразил, в чем дело. Она открывалась не в подвал, а в тоннель, выложенный деревом. Томпкинс зажег старинный фонарь, в котором когда-то наверняка использовали керосин, а сейчас, судя по запаху, горючий жир.

Как Сэм и предполагал, тоннель привел их в тот самый сарай. Внутри и в самом деле витал застоявшийся запах табака. Сэм грустно вздохнул, жалея, что сигареты давно остались в прошлом. Ему их по-прежнему не хватало. Тот факт, что он сделал головокружительную карьеру, не слишком примирял его с этой потерей.

Впрочем, оглядевшись по сторонам, он мгновенно забыл о своих печалях. Резервуары, провода, вентили, клапаны и множество других приспособлений – все снято с самого настоящего космического корабля, на котором Весстил прилетел с другой планеты на Землю. Если люди сумеют научиться делать такие же приборы и устройства – и построить корабль, – космические путешествия станут для землян реальностью.

Среди разобранных приборов и кусков челнока бродил высокий седовласый человек, слегка сутулый, с худым задумчивым лицом.

– Идемте со мной, я вас представлю, – сказал Томпкинс Сэму и обратился к мужчине. – Это сержант Сэм Игер, сэр, один из лучших переводчиков. Игер, познакомьтесь с Робертом Годдардом[32], он представитель военно-морского флота, прибыл сюда, когда Весстил доставил к нам капитана Страху. Он знает про ракеты больше всех на свете.

– Рад знакомству, сэр, – сказал Игер и протянул руку. – Я читал о ваших исследованиях в «Эстаундинг».

– Отлично, значит, мне не придется объяснять вам азы, – доброжелательно улыбнувшись, сказал Годдард.

Игер решил, что ему около пятидесяти, хотя выглядел он неважно… или просто работал на износ, как многие в это тяжелое время.

– Хэнк… майор Томпкинс несколько преувеличивает, – добавил ученый. – Немцы гораздо лучше меня разбираются в данном вопросе. Они уже сумели построить большие ракеты, а у меня пока получаются только маленькие. Впрочем, принцип один и тот же.

– Да, сэр, – проговорил Игер. – А мы сможем создать… такую же? – Он обвел рукой устройства и приборы.

– С железом мы справимся, построить корпус – ничего не стоит… точнее, мы в состоянии воспроизвести нечто похожее, – уверенно ответил Годдард, но уже в следующую минуту нахмурился. – С электрическими цепями тоже проблем не должно возникнуть. А вот электроника – совсем другое дело. Здесь наши друзья, – он кивком показал на Весстила, – опередили нас на годы, может быть, даже на века. Вот это и будет самым трудным.

– Понятно, сэр, – сказал Сэм. – Что я должен делать?

– Я слышал, вы отличный переводчик. Вы будете переводить мои вопросы и ответы Весстила. Если сложить то, что мы знаем, и то, что он нам расскажет… думаю, через некоторое время мы сумеем построить собственные ракеты. Впрочем, даже если нам удастся научиться делать большие экземпляры – как у немцев, – это уже будет огромный шаг вперед. Нанести по ящерам удар с расстояния – совсем не то же самое, что сражаться с ними нос к носу.

– Уж, конечно.

Сэму ужасно хотелось спросить, какого размера должна быть ракета, чтобы в ней поместилась атомная бомба, но он, естественно, промолчал. Весстилу про это слышать ни к чему, к тому же Сэм не знал, насколько Годдард осведомлен об исследованиях в области нового оружия.

Сэм фыркнул. У Соединенных Штатов нет больших ракет, нет атомного оружия – и вот он здесь, чтобы помочь решить эти проблемы. Судя по тому, что он знал про ящеров, им такое даже в самом диком сне не могло присниться – с воображением у них туговато. Вот почему у людей есть шанс выиграть в войне с ними.

Нье Хо-Т’инг сердито посмотрел на Лю Хань.

– Ты самая невыносимая женщина в мире, – мрачно заявил он.

Лю Хань сидела за столом грязной меблированной комнаты в Пекине и улыбалась. Она пила чай, отщипывая маленькие кусочки от кекса, и молчала. Несколько недель назад она сообщила Нье Хо-Т’ингу, что у нее появилась отличная идея, но какая, отвечать отказывалась. Она хотела получить больше власти, чем он был готов ей дать. В действительности Лю Хань намеревалась стать одним из руководителей пекинского коммунистического подполья. Нье не собирался ей уступать.