Миллениум. Часть 2 - Анна Чарова

— Едет! — радостно воскликнула Таня. — Маршрутка, вон! — Она замахала руками. — Стой, стой!

Нам повезло — один человек вышел, и мы втиснулись в салон. Тесно было настолько, что вспомнился анекдот про давку, где одна беременная женщина родила, а вторая — забеременела.

Ехали мы минут двадцать. Народ выходил, и вскоре стало посвободнее.

— На Горном остановите! — крикнула Таня, и маршрутка ударила по тормозам.

Мы вывалились из маршрутки потные и перекошенные, наверное, слегка уплощенные. Вот оно счастье — глоток свежего воздуха! Я осмотрелась. Никогда тут не была. С одной стороны — скрытая деревьями промзона, с другой — утопающие в зелени сталинки. Я посмотрела на черные электронные часы и выругалась. Они встали.

— Который час? — спросила я у Тани.

— Одиннадцать, полет нормальный.

— Куда нам?

— Туда.

Таня махнула за дома.

— Пройти пустырь, железную дорогу, и Горный. То ли поселок, то ли район так называется, я не поняла… Слушай, я овца! Некрасиво с пустыми руками. Тут рядом рыночек есть, бабушка обожает арбузы. Давай купим, а?

— Я не против, но сейчас не совсем сезон арбузы покупать, — засомневалась я. — лучше в августе. Да и время поджимает.

— Ну блин, какой не сезон? Конец июля — самое оно! Тут рядом совсем, минут пять. Кстати, у моей бабушки везде знакомые. Может, она тебе военного так подгонит, никуда не надо будет ехать.

— Ну ладно.

Мы свернули во дворы и двинулись по улице, параллельной трассе. Тут были только сталинки, причем все разные, деревья давно переросли их и образовывали гигантскую зеленую арку. Дворики и заборы с ветхими балясинами, пороги и ступени, сами дома были одинаково старыми, да еще и «запорожец» наводил на мысль, что мы провалились во времени в семидесятые, и вот-вот вырулит машина с цистерной «Молоко».

— Бабушка говорила, эти дома строили пленные немцы. — сказала Таня. — Здесь все старые дома такие. Рынок как раз между ними.

Но мое внимание привлекло совсем другое: возле лавочек, в кустах, палисадниках, да и просто на тротуарах то и дело попадались использованные шприцы. Такого количества шприцев я не видела никогда… А, ясно, вон поликлиника. Местные торчки ходят туда за шприцами и ширяются не отходя от кассы.

— Похоже, тут торчковое гнездо, — я кивнула на стаю, обсевшую разваленный фонтанчик.

— Ек-макарек, капец тут их сколько! — прошептала Таня, провожая взглядом двоих мужчин, похожих на мумии.

Эти двое вдруг задергались, завертели головами, и те, у фонтанчика, тоже всполошились, вытянули шеи, а потом будто по команде вскочили и ломанулись туда, куда мы шли. А прошедшая мимо пара рванула назад, чуть нас не затоптав.

— Капец, тут рассадник, — шепнула Таня.

Такого скопления торчков, причем уже разлагающихся, доживающих последние дни, я не видела никогда, скажи кому — не поверят! Приметы времени, так их и разэтак. Вскоре мы увидели, куда стремились наркоманы: по дороге, что шла с трассы перпендикулярно нашей, ползла «БМВ» цветом, как коза Бригантина: песочный верх, светлый низ, а за ней, как за продавцом пахлавы — осы, стаей тянулись наркоманы и по одному прыгали в салон, а потом выходили оттуда довольные и одухотворенные.

— Охренеть, куда мы попали, Лёсь, а? Чет мне не хочется на рынок…

За перекрестком, возле магазина толстый нерусский торговал арбузами с земли. Его заметила Таня и решила в городок не углубляться, подошла к нему.

— Они у вас нормальные? — спросила я. — Не отравимся?

— Да вы что, красавицы! Лючший арбуз! М-м! Смотри, какой красный, сочный, спелый! Бери — не пожалеешь. Потом еще придешь за добавкой.

Он выбрал среднего размера ягоду, которая вышла на восемьдесят копеек, дал бесплатно черный пакет, и тут я поняла, что мы совершили стратегическую ошибку.

— И как мы его потащим?

Таня задумалась и пожала плечами.

— Как-то потащим, ты же мне поможешь? Смотри, какой он такой красивый. М-м-м-м. Слюнками захлебнусь сейчас.

Через двадцать минут мы стояли у калитки Таниной бабушки. Таня постучала, никто не вышел. Перекинув руку через калитку, она нащупала щеколду и открыла. Ей на грудь прыгнула среднего размера блестящая темно-рыжая собака и давай лизаться.

— Алиса, фу! Ну и охранник с тебя!

Собака залилась лаем, бегая по двору и пугая воробьев.

— Алиса, ты дура, — заключила Тана, и мы зашли во двор, утопающий в розах разных сортов и оттенков. Дверь в дом тоже оказалась закрытой.

— Да что ж такое! — расстроено выпалила Таня. — Обычно она летом всегда дома. Это в учебное время ее не дождешься — живет в своей школе. Прикинь, делать нечего ей! Семьдесят пять, а она еще работает. Благо, уроки не ведет уже, просто музеем заведует. Ну-ка погоди. Она, вроде ключ всегда под подоконником прятала.

Таня провела рукой под окном и радостно вскрикнула:

— Да, есть! Живем!

Разогнав воробьем, Алиса бросилась лизаться ко мне. Я ее сталкивала, она прыгала, снова и снова прыгала, дура. Зато красивая какая! Шесть лоснится, переливается на солнце медью.

— А ничего, что мы вот так без приглашения в дом зайдем? — осторожно поинтересовалась я.

— Ну, я ж не чужая! Наоборот, сюрприз приготовим.

Она открыла дверь, и мы вошли. Дом встретил нас прохладой и запахом старости.

Мы прошли на кухню. На столе одиноко стояла чашка с недопитым чаем. Таня взяла ее.

— Теплая еще, видно совсем недавно ушла. Ты иди в душ, он, кстати, на улице. Вот, возьми полотенце. А я пока тут приготовлю все.

Я послушно вышла во двор. Душ соорудили в старой телефонной будке, наверх водрузили черную бочку. Я скинула мокрое от пота платье, открыла кран и встала под прохладные струи. Охладиться в такую жару — просто божественно, и абсолютно неважно, где это будет — в бассейне или в самодельном душе. Обернувшись в полотенце, я босиком вышла во двор, и пошлепала по бетону.

Дикий Танин крик заставил меня вздрогнуть и схватить палку, стоящую у калитки, а Алису — залиться истеричным лаем и рвануть в дом.

Я со скоростью света влетела на порог и остановилась в дверном проеме. Таня, закрыв лицо руками, верещала, а над ней, замахнувшись с топором, застыла женская фигура. Я тоже замахнулась палкой, но вовремя ее опустила.

— Бабушка, бабушка! Не надо! Это ж я — Таня! — Вопила подруга, вжавшись