Код «Бинома» - Дмитрий Штиль

— Витя? — голос Лены донесся из кухни.

Я разулся, аккуратно поставил ботинки на газету, чтобы не натащить грязи.

Лена вышла в коридор, вытирая руки полотенцем. На ней был простой ситцевый халат в мелкий цветочек, волосы прихвачены заколкой, но пара прядей выбилась и падала на лоб. Она была здесь совсем другой, не той строгой сотрудницей КГБ, которую я знал. В Москве, в этой квартире, она расцвела, стала мягче, уютнее.

— Устал? — она подошла и, встав на цыпочки, чмокнула меня в щеку. — Ты ледяной. Опять без шарфа ходил?

— Нормально, — я обнял ее, уткнувшись носом в теплую шею. От нее пахло ванилью и мылом. — Просто ветер.

Она отстранилась и посмотрела мне в глаза. Внимательно, цепко. Профессионально.

— Я же вижу. Ты вторую неделю сам не свой. Зубами во сне скрипишь.

— Работа, Лен. Проект запускаем. Ответственность.

— Не ври мне, товарищ лейтенант, — она мягко провела ладонью по моей груди, словно пытаясь прощупать сердце через рубашку. — Ты как натянутая струна. Звенишь от напряжения. Если не отпустишь — лопнешь.

Она развернула меня к ванной.

— Иди мой руки. Ужин стынет. Котлеты с пюре, как ты любишь. И… подумай о том, чтобы выпустить пар. Иначе ты сожжешь себя.

Я закрыл за собой дверь ванной. Щелкнул выключателем. Тусклая лампочка под потолком мигнула и загорелась желтым светом.

Включил воду. Шум струи немного заглушил мысли. Поднял голову и посмотрел в зеркало.

Оттуда на меня смотрел чужой человек.

Виктор Ланцев. Интеллигент.

Узкое лицо, высокий лоб, тонкие, аристократичные черты. Кожа бледная, с синевой под глазами — результат кабинетной работы и московского авитаминоза.

Я начал расстегивать рубашку. Пуговицы поддавались с трудом — пальцы слегка дрожали после дня, проведенного в напряжении.

Снял рубашку. Бросил ее в корзину.

Зеркало безжалостно отразило правду.

Узкие, покатые плечи. Грудная клетка впалая, ребра просвечивают под тонкой кожей. Руки… Я поднял правую руку, сжал кулак. Запястье тонкое, хрупкое, как веточка. Костяшки не набиты. Кожа нежная, не знавшая ни мороза, ни рукояти ножа, ни грубой ткани маскхалата.

Это было тело пианиста. Клерка. Ученого. Но не воина.

Внутри меня, в моем сознании, жил Череп — подполковник ФСБ, способный пройти пятьдесят километров по горам с полной выкладкой, способный держать удар приклада в солнечное сплетение.

Но этот Череп был заперт в оболочке доходяги.

Я сделал шаг к зеркалу, глядя себе в глаза. Глаза были мои. В них был лед, опыт и жестокость. Но все, что ниже шеи — это была катастрофа.

— Ты управляешь «Запорожцем», хотя привык водить танк, — прошептал я своему отражению.

Я представил, как пытаюсь провести свой коронный прием — блок с переходом на залом локтя и удар в кадык. Мозг отдаст команду. Мышцы дернутся. Но связки не выдержат. Скорости не хватит. Силы не хватит.

Меня просто сомнут массой. Любой портовый грузчик сломает этого Виктора Ланцева пополам, как сухую палку. Я сжал края раковины так, что фаянс скрипнул. Я, привыкший быть хищником, сейчас чувствовал себя травоядным, которому по ошибке пересадили мозг волка.

— Витя? — голос Лены из-за двери вырвал меня из транса. — Всё в порядке?

Я выдохнул. Умылся ледяной водой, смывая наваждение.

— Да, Лен. Иду.

За ужином я молчал, механически пережевывая котлету. Лена тоже не лезла с разговорами, только подкладывала мне добавки. Она знала, когда нужно помолчать.

Когда чай был разлит по чашкам, она положила свою ладонь поверх моей.

— Я тут узнавала, — сказала она как бы между прочим. — У нас в «девятке» ребята хвалили одну секцию.

— Какую?

— Общество «Динамо», на Ленинградке. Там тренер старой школы, из харлампиевских. Ведет группу… ну, скажем так, прикладного рукопашного боя. ОФП с элементами самбо.

Она улыбнулась уголками губ.

— Ребята говорят, он душу вынимает. Но голову ставит на место.

— Рукопашный бой? — я усмехнулся, глядя на свою тонкую кисть. — Лен, посмотри на меня. Меня там убьют на разминке.

— Не убьют, — твердо сказала она. — Тебе не нужно становиться чемпионом. Тебе нужно почувствовать тело. Связать голову с руками. А то у тебя рассинхрон, Витя. Страшный рассинхрон.

Она была права. Черт возьми, как всегда права. Женская интуиция иногда посильнее «Квадрата Пифагора».

— Хорошо, — кивнул я. — Завтра схожу. Если выживу — с меня цветы.

Спортзал общества «Динамо» встретил меня запахом, который невозможно спутать ни с чем. Это был коктейль из застарелого пота, въевшегося в дерево и штукатурку, запаха потертой кожи матов, сырости из раздевалок и острой, бьющей в нос ноты одеколона «Шипр».

Запах мужской работы.

Зал был огромным, с высокими пыльными окнами, забранными решетками. Под потолком гудели лампы дневного света, половина из которых мигала, создавая стробоскопический эффект.

На ковре копошились с десяток фигур в синих и красных куртках-самбовках. Слышались глухие удары падений, резкие выдохи, короткие команды.

Я стоял у входа в своем нелепом синем трико с лямками и кедах, купленных в «Спорттоварах» на сдачу. Я чувствовал себя инородным телом. Чужаком.

Тренер, коренастый мужик лет пятидесяти с лицом, словно вылепленным из грубой глины, и поломанными ушами-пельменями, окинул меня тяжелым, оценивающим взглядом.

— Новенький? Заходи, не стесняйся. — голос у него был как скрип гравия.

Он кинул мне застиранную, пахнущую чужим потом красную куртку.

— Накинь, а то лямки оторвут. Заходи, не стесняйся.

Разминка началась сразу и жестко. Никаких поблажек. Бег по кругу, кувырки, «гусиный шаг». Уже через десять минут я понял, в каком аду оказалось мое тело. Легкие горели огнем. Сердце колотилось где-то в горле, пытаясь выпрыгнуть наружу. Ноги налились свинцом. Пот заливал глаза, щипал кожу.

Я задыхался. Я отставал.

— Живее! — орал тренер. — Ноги выше!

Я бежал на одной силе воли. Зубы сжаты до скрежета. В голове мутилось.

«Терпи, сука, — приказывал я себе. — Терпи. Ты Череп. Ты проходил марш-броски в Гиндукуше».

Но тело отвечало: «Я не Череп. Я Витя Ланцев. Я сейчас сдохну».

— В пары! — команда тренера прозвучала как спасение, но это было началом конца.

Моим партнером оказался жилистый парень с коротким ежиком волос и взглядом, не обещающим ничего хорошего.

— Отработка броска через бедро, — скомандовал тренер. — Пошли!

Парень взял захват. Жестко, профессионально. Рванул меня на себя.

Я