Вернуться в 80. Часть 4 - Игорь Перах

Я вспомнил, как бывал в «Праге» в своей прошлой жизни, в сумасшедшем девяносто пятом. К тому времени былой советский лоск и статус «неприкасаемости» уже ушли в историю. Наступил дикий капитализм, и стареющему гиганту приходилось отчаянно бороться за выживание с сотнями новых, кричащих своей роскошью частных клубов и ресторанов. Но даже тогда, в середине девяностых, мне нравилась здешняя классическая кухня. Было в ней что-то фундаментальное, настоящее.

Но сейчас на дворе стоял февраль восемьдесят седьмого. И «Прага» была на пике своего величия.

Он проводил меня в «Зимний сад» — пожалуй, самый красивый и атмосферный зал ресторана. Это место завораживало. Между огромными деревянными кадушками с пышными, живыми пальмами были уютно спрятаны столики, создавая ощущение уединения посреди бурлящего зала. Пахло табачным дымом, жареным мясом со специями и тем самым горьковатым, ни с чем не сравнимым ароматом свежего разливного пива.

Мимо нас с подносами бесшумно, словно тени, сновали официанты в строгих классических костюмах с накрахмаленными воротничками.

За одним из угловых столиков, полускрытый раскидистой пальмовой ветвью, уже сидел Пётр Васильевич. Рядом с ним, нервно крутя в руках бокал, сидел Аркадий. На их столе уже высилась запотевшая бутылка водки, стояли тарелки с аккуратной мясной нарезкой.

— А, явился, Бонд, — заметив меня, Аркадий улыбнулся, хотя в глазах его всё ещё читалось напряжение после нашего прошлого разговора. — Садись. Мы тут как раз чешского заказали. Будешь?

Официант подскочил мгновенно, услужливо раскрывая передо мной тяжелую кожаную папку меню. Но я лишь коротко покачал головой, даже не глянув на страницы.

— Салат «Прага», чешский суп, чешские шпикачки и светлое пиво, — на автомате отчеканил я.

Аркадий, который в этот момент как раз подносил бокал к губам, так и застыл с поднятой рукой. Он уставился на меня круглыми от удивления глазами, медленно опустил бокал на скатерть и хмыкнул:

— А ты, я смотрю, неплохо ориентируешься в здешнем меню. Для приезжего-то.

Я пожал плечами, Ну не рассказывать же им, что в девяносто пятом живя в Москве я обедал здесь часто? Это было как раз то, что мне нравилось, а экспериментировать с меню сегодня совсем не хотелось.

— Водку, я так понимаю, ты не хочешь? — спросил Аркадий

Я мельком покосился на соседний столик, где пара колоритных посетителей вовсю полировала пиво водкой. «Крутые русские мэны», — мысленно усмехнулся я.

— Не, мне семнадцать, — качнул головой я.

— Во! Вот это-то меня в тебе больше всего и смущает, — хмыкнул Аркадий Чокнувшись с Петром Васильевичем, он лихо замахнул рюмку водки, ловко подхватил вилкой балык с общей тарелки и продолжил: — Итак, всё, что ты там написал, кажется мне странным и малопонятным. Вернее, в Америке такое, конечно, практикуется... Но точно не так. Совсем не то, что ты пишешь.

В этот момент официант наконец принёс мне салат, нарезку и запотевший бокал пива. Сделав первый глоток прохладной пены, я аж зажмурился — чистый гастрономический оргазм! Всё-таки дефицит обладает поразительным свойством: он чертовски быстро учит получать искреннее удовольствие от малого.

— Например? — спросил я, отправляя в рот первую вилку салата.

Несмотря на то, что Аркадий уже был заметно подшофе, говорил он связно, чётко и веско. По всему было видно, что мои заметки он прочитал далеко не один раз и буквально вгрызался в каждую строчку.

— Вот там, где ты пишешь о внедрении на первом этапе — то есть прямо сейчас — своих людей на ключевые посты. Ты указываешь: главный инженер, сбыт и снабжение. А впоследствии — и главного бухгалтера.

— Наоборот, — мягко поправил его я. — Бухгалтера — сразу, в первую очередь. А инженера — уже со временем, когда производство начнет буксовать на рельсах новой экономики.

Аркадий замер, внимательно вглядываясь в моё лицо.

— Вот же... Ты можешь толком объяснить, почему именно так?

Я посмотрел на него и мысленно усмехнулся. Как ему объяснить? Ведь не расскажешь же этим двоим, что в своей прошлой жизни — там, в сумасшедших девяностых (понятно, не в Москве, а далеко на периферии) — я лично, собственными руками дважды участвовал в переходе предприятий на рыночные рельсы. И оба раза мы набивали такие синяки, что память о них осталась на всю жизнь.

В первый раз всё было классически. Человек, который тогда создал нашу команду, решил зайти через реорганизацию. Мы открыли кооператив, который штамповал обычную тару — коробки, ящики, упаковку под продукцию огромного государственного завода. И продавали мы эту копеечную тару родному заводу в тридорога, фактически выкачивая из него государственные деньги в наш частный карман. Да, схема была нечестной, серой, но такие были времена. Зато рабочим в своём кооперативе мы платили шикарные по тем временам зарплаты. Мы показывали им и всем вокруг: смотрите, вот так надо работать! Это был первый, сытый и дерзкий опыт.

А вот во второй раз мы крупно, с треском проиграли.

Это случилось позже, когда пошла ваучерная приватизация. Мы по дешёвке скупали у рабочих ваучеры, собрали приличный пакет акций и вошли в управление заводом. Наш тогдашний босс был идеалистом — он искренне, по-настоящему хотел расширить и развить производство, поднять завод с колен. Но он проиграл. И проиграл именно из-за катастрофической некомпетентности в вопросах сбыта, маркетинга и снабжения. Я тогда был совсем зелёным пацаном, отвечал за снабжение только в части кооператива , и старые зубры меня, конечно, не слушали. В итоге нас просто сожрали. Наш пакет акций разбавили через хитрые допэмиссии, босса сместили с должности генерального директора, а сам завод новые владельцы банально распродали по частям. Распилили на металлолом всё, что могли, оставив от некогда мощного предприятия пустые, гулкие цеха.

Этот горький урок я усвоил намертво: если ты не контролируешь финансовые потоки, снабжение и сбыт — ты никто. Тебя умножат на ноль при первом же шухере, какими бы благими ни были твои намерения, а инженер это важно.но не в девяностые

Я спокойно закончил с салатом, аккуратно положил себе на тарелку пару ломтиков мясной нарезки и щедро мазнул их ядрёной, вышибающей слезу советской горчицей из соусника. Отправил кусок в рот, прожевал, дождался, пока приятная острота ударит в нос, запил глотком холодного чешского пива и только после этого откинулся на спинку стула.

— Всё просто, Аркадий, — заговорил я, понизив голос. — Если мы прямо