Вернуться в 80. Часть 4 - Игорь Перах

— Акционный, — согласился я, задумчиво вертя в руках ложку. — Только когда этот этап наступит,, включится вся самая грязная изнанка мирового бизнеса. Умноженная на нашу, чисто русскую ментальность и наше специфическое понимание «правды».

— Что ты имеешь в виду? — нахмурился он.

Я замолчал, обводя взглядом зал. Из-за пальмовых ветвей доносился тихий смех, звяканье хрусталя, вежливый шёпот официантов. Этот «Зимний сад» казался настоящим островком рая советского разлива — сытым, спокойным, незыблемым. И глядя на всю эту чинную роскошь, я сам на мгновение перестал верить, что весь этот мир очень скоро разлетится в щепки, уступив место кровавому хаосу.

Но маховик уже был запущен.

— Ну, про «белый», то есть относительно чистый и законный захват предприятий я вам даже рассказывать не буду, — негромко заговорил я, подавшись над столом. — А вот пару фишек «серого» захвата обрисовать могу. Представьте: должно пройти официальное собрание акционеров или директоров завода. А ваши оппоненты проводят точно такое же заседание, только параллельно — в каком-нибудь подвале или соседнем офисе. И вот на выходе из этого тумана мы имеем двух директоров, две абсолютно одинаковые круглые печати и два разных устава. Понятно, что собрание оппонентов незаконно, а их документы — липа. Но кто должен это определить?

— Ну, суд, разумеется, — пожал плечами Аркадий, как будто это было очевидно.

— Правильно, суд, — хмыкнул я. — А судья — он ведь тоже человек. Он либо хороший друг наших оппонентов, либо уже получил на лапу столько, сколько за всю жизнь в глаза не видел. И что делает этот судья? Он просто затягивает процесс. Месяцами. Тут точку в протоколе не там поставили, тут печать размыта, тут экспертизу надо назначить... А в это время второй, фальшивый директор успевает наворотить на заводе такой салат и устроить такой бардак, что концов вы потом вообще не найдёте. Всё имущество будет распродано подставным фирмам, а сам завод останется голым банкротом. И это, заметьте, ещё «серые», относительно мирные методы.

Пётр Васильевич удивленно поднял брови. На его лице отразилась глубокая задумчивость — старый чекист явно пытался примерить эту схему на советское законодательство и понимал, что против такой наглости у дряхлеющей системы просто нет противоядия.

И это серый ?

«Эх, наивные вы чукотские юноши... — подумал я, глядя на них. — Ну да ладно. Такие, как вы, в девяностые будут учиться очень быстро. А я... я ведь тоже учился у таких же зубров, только на своей шкуре».

— А «чёрные» методы? — тихо спросил Аркадий.

Я ухмыльнулся. Всё-таки второй бокал чешского пива для моего непривычного семнадцатилетнего тела был явно лишним. Язык развязался сильнее, чем следовало, и меня уже несло по волнам памяти.

— А «чёрные» — это совсем просто. Представьте: в ваше управление или заводоуправление средь бела дня влетает человек пятнадцать-двадцать крепких, спортивных молодых людей. С горячим взором, в кожанках, вооружённые до зубов. Они мгновенно занимают все посты, выкидывают охрану на улицу и блокируют входы. И у них на руках тоже есть бумага — поддельный протокол собрания или липовое решение какого-нибудь районного суда из глухой провинции. Но главное — они пришли с полной уверенностью в своей правоте. Им внушили, что они забирают «своё», потому что вы — воры и обманщики. И пока вы будете бегать по судам и строчить жалобы в прокуратуру, эти ребята тупо разгромят ваши кабинеты, вывезут все оригиналы документов и полностью выпотрошат активы предприятия. А уж про давление на родственников я вообще молчу...

— В смысле — давление на родственников? — Аркадий даже побледнел. — Похищение, что ли? Но это же чистый криминал, рэкет! Зло в чистом виде!

— Да ладно тебе, Игорь, ты уже гонишь по пьяни, — отмахнулся он, нервно рассмеявшись. — Мы же сами, если надо, можем таких гостей в капусту покрошить. У нас возможностей побольше будет.

— Кого вы покрошите? — я посмотрел ему прямо в глаза. — Вы даже не будете знать, кто конкретно за ними стоит. А ваше официальное расследование окажется на столе у тех же людей, которые этих парней к вам прислали.

— Нет, Игорь, тут ты уже загнул, — веско вмешался Пётр Васильевич, хмурясь. — Такое только в Америке во времена Великой депрессии бывало, да и то в кино...

— Я вам говорю то, что будет здесь через десять лет, — отрезал я, отодвигая пустую тарелку из-под супа. — Всё, что накопила мировая история передела собственности и рейдерства, пойдёт в ход. Плюс наш дикий колорит. И выживет, получив своё место под солнцем, только сильный. И далеко не только тот, у кого есть капитал, а тот, у кого зубы острее.

— Да бред какой-то... — пробормотал Аркадий, но в его голосе уже не было прежней уверенности.

Я просто пожал плечами и сделал очередной глоток пива.

Наступила тяжёлая, вязкая пауза. Аркадий недоверчиво и испуганно косился на меня, а Пётр Васильевич хмуро сдвинул седые брови, глядя куда-то сквозь меня.

Внутри шевельнулось неприятное чувство. Да уж, кажется, я явно переборщил с дозировкой лекарства. Вывалил на этих советских людей слишком много грязного будущего за один раз, и они теперь смотрели на меня как на сумасшедшего пророка или опасного психопата.

— А вот… — начал было Аркадий, но договорить не успел.

К нашему столику быстро подошёл Сергей. Он наклонился и что-то негромко, но быстро зашептал на ухо Петру Васильевичу. Лицо полковника мгновенно потемнело, он нахмурился, молча поднялся из-за стола и стремительно пошёл следом за Сергеем к выходу из Зимнего сада.

— Куда это он? — удивлённо спросил Аркадий. Его уже ощутимо развезло от выпитого, взгляд стал немного блуждающим.

— Понятия не имею, — я пожал плечами.

Честно говоря, мне и самому не хотелось продолжать этот разговор. Нахлынувшие воспоминания о прошлом напрочь сбили весь настрой. Сложно объяснить этим людям, что всё, рассказанное мной — это ещё так, мелкие цветочки. А на самом деле грядущая битва за передел собственности больше всего напоминала яростную драку голодных аллигаторов за кусок окровавленного мяса. Там не было правил. Вообще.

Не прошло и пары минут, как Пётр Васильевич вернулся. Но не один.

Его сопровождала невысокая симпатичная блондинка — моя ровесница. Девчонка была уже хорошенько подшофе, но изо всех сил старалась