Воздушная кавалерия. Том 7 - Джек из тени
Мы возвращались в город в том же гнетущем молчании. Я смотрел в окно, но не видел проплывающих мимо домов. Перед глазами стояли лица тех солдат. Пустые, безразличные глаза людей, у которых отняли будущее. Машина остановилась у ворот моей верфи. Прежде чем я вышел, Воронцов, наконец, нарушил молчание.
— Теперь ты понимаешь? — его голос был тихим и бесконечно усталым. — Понимаешь всю глубину этого бардака?
Я повернулся к нему. Он смотрел на меня с сочувствием, ожидая, что я раздавлен. Я молчал несколько секунд, собираясь с мыслями. А потом ответил, спокойно и твердо, глядя ему прямо в глаза.
— Да, Александр Сергеевич, теперь понимаю.
Я вышел из машины и, не оборачиваясь, пошел к проходной. Воронцов еще несколько минут сидел в машине, глядя мне вслед.
А я не сдался. Я все понял, но понял совсем не так, как ожидал старый граф. Я увидел абсолютную, жизненную необходимость того, что я делаю. Проблема была не в деньгах. Проблема была в прогнившей и неэффективной системе, которая пожирала и людей, и ресурсы. Система, которая готовилась вести войну двадцатого века методами середины девятнадцатого. И эту систему нужно было ломать, жестко через колено и как можно быстрее.
И тут в моей голове все сложилось в единую картину. Эта убогая пехотная часть. И моя Академия, где я готовил офицеров нового типа. И настойчивость, с которой Цесаревич проталкивал мои реформы. Он знал! Наследник знал и понимал эту пропасть. Уже начал строить мост через нее с одного берега. А я должен был начать строить с другого.
Мой проект был не просто бизнесом. Это была диверсия, удар под дых всей старой военной машине. Дав этим парням новое, эффективное оружие, я не просто повышал их шансы на выживание, менял самосознание. Давал им понять, что их жизнь чего-то стоит. И это неизбежно привело бы к конфликту, столкновению новой армии со старой системой.
Я вошел в свой кабинет и рухнул в кресло. В голове гудело.
— Алиса, анализ завершен?
— Да, Кирилл , — голос хвостатой был на удивление серьезным. — Я проанализировала все, что мы сегодня видели. Уровень боеспособности линейных частей на тридцать семь процентов ниже расчетного минимума. В случае полномасштабного конфликта с противником, обладающим более современным вооружением, прогнозируемые потери в первые три месяца составят до шестидесяти процентов личного состава. Это не война, это будет бойня.
— Я знаю, — я потер виски. — И что ты предлагаешь?
— Предлагаю? — в ее голосе прозвучало удивление. — Я не предлагаю, я констатирую. Твой проект по перевооружению, это не коммерческое предприятие. Это единственный шанс этой страны выжить.
— Я знаю, — повторил в пустоту. — И теперь знаю, что делать.
Я вызвал Грушина.
— Семен, собирай всех начальников цехов и конструкторов. Через час общее совещание.
— Что-то срочное, шеф? — удивился он.
— Очень, — я посмотрел в окно, на свою гудящую, кипящую жизнью верфь. — Мы меняем производственный план. Удваиваем темпы. Все, что мы планировали сделать за год, мы должны сделать за шесть месяцев. Ввод в эксплуатацию новых цехов ускорить насколько это возможно. Найми столько людей сколько потребуется, работа в три смены без остановок. Свяжись с моим отцом, закажи поставки на год вперед. Перебивай цены, плевать на картели, пусть утрутся!
— Это пустит тебя по миру, Кирилл! — встревоженно ответил Грушин. — даже с твоими доходами от Корпуса…
— Знаю, исполняй. — устало, ответил ему, разворачивая перед собой каскад экранов для новых расчетов.
Глава 5
Прошла неделя, за которую я почти не спал, питался одним кофе. Мой приказ удвоить темпы был воспринят моими парнями без лишних вопросов, но с мрачным энтузиазмом. Грушин, мой верный заместитель, похудел, кажется, килограммов на пять, его глаза покраснели от бессонницы, но он, как бульдозер, пер вперед, ломая старые графики, перекраивая логистику и нанимая новых людей десятками. Цеха гудели круглосуточно, не умолкая ни на минуту.
В эту неделю я не виделся с патриархами. Сознательно взял паузу, дав каждому из нас время переварить и масштабы предложенного «предприятия», и ту бездну, в которую меня макнули во время нашей «экскурсии». Судя по тому, что никто не звонил и не пытались меня достать, переваривание продуктивно. Теперь настало время для второго акта. Для наглядной демонстрации того, на что я предлагал поставить им все ресурсы, репутацию и будущее родов.
Я не стал снова приглашать в свой кабинет. Вместо этого, на личные коммуникаторы ушли короткие сообщения с одними лишь координатами и временем. Координаты указывали на мой личный полигон, небольшой, но прекрасно оборудованный кусок земли на задворках верфи, который я использовал для испытания новых образцов и тренировки своей гвардии.
Патриархи прибыли ровно в назначенное время, на двух разных автомобилях, но почти одновременно. Вышли из машин, и я, встречая обоих у ворот полигона, с удовлетворением отметил произошедшие в них перемены.
Генерал Воронцов был по-военному подтянут, в строгом кителе без наград. Князь Ростов же, наоборот, казался расслабленным и благодушным. Опираясь на свою трость из черного дерева, он с любопытством оглядывал мой полигон, словно турист, попавший в экзотическое место. Но я знал, что за этим благодушием скрывается холодный и острый, как скальпель, ум. Старый лис прибыл на полигон, чтобы оценивать товар, так сказать «лицом». Ведь циферки, это хорошо, но мысль, воплощенная в металл гораздо лучше.
Сам я тоже был не в деловом костюме. На мне была простая, но функциональная полевая форма без знаков различия, тактические ботинки и легкая разгрузка. Сегодня я не барон Строганов, принимающий в своем кабинете просителей, а майор Корпуса, специалист по вооружению, и разговор сегодня пойдет на моем языке стали и пороха.
— Господа, рад вас видеть, — коротко кивнул дворянам, пожимая руки. — Прошу.
Я повел патриархов в длинный, низкий павильон из серого бетона, больше похожий на бункер. Внутри, в свете ярких ламп, их ждала моя небольшая выставка «достижений народного хозяйства». Вдоль одной стены, на манекенах, были представлены полные комплекты оснащения для простого пехотинца. Не того мифического штурмовика-гвардейца в полной выкладке,