Стивен Кинг - 11.22.63
Предположим, какие-то тайные подонки из ЦРУ подговорили Джорджа де Мореншильда к значительно более небезопасной миссии? Не убивать президента самому, а рекрутировать несколько как можно менее уравновешенных персон, которые охотно возьмутся за такую работу? Ответил ли бы де Мореншильд «да» на подобное предложение? Мне это казалось вероятным. Они с Джинни жили на широкую ногу, хотя я не очень себе представлял, откуда на все это берутся средства: «Кадиллак», Кантри-клуб и этот их роскошный дом на Симпсон Стюарт-роуд. Послужить прокладкой, перемычкой между президентом-мишенью и разведывательным управлением, которое теоретически существует под его командованием… весьма опасная работа, тем не менее, если потенциальная выгода достаточно высока, человек, который живет выше своих финансовых возможностей, мог бы на нее польститься. Да и оплата за это не обязательно должна быть наличностью, вот в чем заключается вся красота. Достаточно было бы и лакомых нефтяных концессий в Венесуэле, Гаити, Доминиканской республике. Кроме того, такая работа просто могла прийтись по душе такому грандиозному манипулятору, как де Мореншильд. Ему нравилось активно действовать, а на Кеннеди было наплевать.
Благодаря Джона Клейтону, я не смог даже опровергнуть участие де Мореншильда в покушении на генерала Уокера. Да, винтовка «Каркано» принадлежала Освальду, но если Ли оказался неспособным выстрелить, когда наступило время? Я себе вообразил ситуацию, как в критический момент этот мелкий хорек вдруг усирается. И тогда из дрожащих рук Ли винтовку выхватывает де Мореншильд, говоря: «Дай сюда, я сам это сделаю».
А способен ли де Мореншильд сделать выстрел из-за того мусорного бака, который притянул туда Ли, что бы использовать как упор для винтовки? Один строка в Эловых заметках подталкивала меня к ответу «да» на этот вопрос:«В 1961 году выиграл чемпионат Кантри-клуба по стендовой стрельбе».
Если я убью Освальда, а Кеннеди все равно погибнет, тогда все сделанное мной сходит на нет. И что тогда? Стереть и повторить? Убивать вновь Фрэнка Даннинга? Спасать Каролин Пулен вновь? Вновь ехать в Даллас?
Встретить вновь Сэйди?
У не будет чистое лицо, и это хорошо. Я буду знать, как выглядит ее муж, перекрашенный и все такое другое, и на этот раз смогу его остановить пораньше, пока он не подобрался ближе. Также хорошо. Но одна только мысль о том, чтобы пройти через все это вновь, меня убивала. Кроме того, я сомневался, что смогу хладнокровно убить Ли — нет, на основании таких косвенных доказательств, которые у меня сейчас есть, нет. В случае Фрэнка Даннинга я знал наверняка. Я видел сам.
И… что мне нужно делать дальше?
Было четверть пятого, и я решил, что моим следующим шагом станет посещение Сэйди. Я направился к машине, которую оставил на Главной улице. На углу Мэйн и Хьюстон-стрит, сразу за зданием старого суда, я ощутил, будто на меня кто-то смотрит, и обернулся. На тротуаре за моей спиной никого не было. Смотрело Книгохранилище, смотрело всеми теми своими пустыми окнами, которые выходили на улицу Вязов, по которой через каких-то двести дней после Пасхи будет проезжать президентский кортеж.
8На этаже Сэйди подавали обед, когда я туда пришел: чоп-суи. Запах рагу воссоздал в памяти яркую картину, как кровь Джона Клейтона вдруг хлюпает ему на руку до локтя, как он падает на ковер, по-счастью — лицом вниз.
— О, а вот и вы, мистер Эмберсон, — поздоровалась старшая медсестра, записывая меня в реестр посетителей. Седеющая женщина в накрахмаленной шапочке и униформе. Поверх громады ее груди были приколоты карманные часы. Она смотрела на меня из-за баррикады букетов. — Здесь такой шум был прошлым вечером. Я говорю это вам, так как вы же ее жених, правильно?
— Правильно, — ответил я. Конечно, именно им я и хотел быть, неважно, порезанное у нее лицо или не порезанное.
Медсестра наклонилась ко мне между пары переполненных цветами ваз. Несколько маргариток торчали сквозь ее волосы.
— Слушайте, я не привыкла сплетничать о моих пациентах, и если кто-то из младших сестер, случайно, начинает, я им задаю перцу. Но то, как с ней ведут себя родители, это неправильно. Может, я и не имею полного права порицать их за то, что аж из самой Джорджии они сюда ехали вместе с родителями этого психопата, но…
— Подождите, вы хотите сказать, что Данхиллы приехали вместе с Клейтонами, на одной машине?
— Я так думаю, что когда-то, в лучшие дни, между ними всеми все было вась-вась, да и пусть, на здоровье, но говорить такое родной дочери, которая пока они сейчас здесь, у нее, а там, внизу их добрые друзья Клейтоны как раз забирают из морга своего сына… — она помотала головой. — Папа, тот слова плохого не произнес, но вот эта женщина …
Она оглянулась вокруг, чтобы убедиться, что мы с ней, как и сначала, здесь одни, увидела, что так и есть, и вновь обернулась ко мне. Ее простое, крестьянское лицо потемнело от гнева.
— Она и на минуту не могла заткнуть свою пасть. Лишь раз спросила дочь, как та себя чувствует, а дальше пошло-поехало: ах бедные Клейтоны и ох бедные Клейтоны. Ваша мисс Данхилл держалась, пока ее матушка не заявила, как ей стыдно, так как им вновь придется менять церковь. Только тогда у вашей девушки закончилось терпение и она начала кричать им, чтобы убирались прочь.
— Молодчага, — сказал я.
— Я услышала, как она кричит: «Так вы желаете увидеть, что мне сделал сыночек ваших добрых друзей?» Ой, горе, вот тогда-то и я туда побежала скорее. Она пыталась сорвать с себя повязки. А ее мать…она наклонилась поближе, мистер Эмберсон. С жадными глазами. Ей ужас как хотелось увидеть. Я их оттуда вытурила и позвала дежурного врача, чтобы уколотить ей успокоительное. Ее отец — мышонок затравленный, а не мужик — пробовал извиниться за жену. «Она не думала, что это так разозлит Сэйди», — такое он мне говорит. «Ну, — отвечаю я ему, — а вы что? Вам киска язык откусила?» И знаете, что та женщина сказала, когда они уже садились в лифт?
Я покачал головой.
— Она сказала: «Как я могу его порицать, да разве это возможно? Он же когда-то играл у нас на дворе, и был он, безусловно, самым деликатным мальчиком». Вы можете в такое поверить?
Я мог. Так как мне казалось, что я уже встречал миссис Данхилл, в смысле эту ее манеру высказываться. На Западной Седьмой улице. Когда она гналась за своим старшим сыном, взывая изо всех сил: «Стой, Роберт, не беги так быстро, я еще с тобой не закончила!»
— Вы, возможно, найдете ее…крайне возбужденной, — сказала медсестра. — Я просто хотела вас предупредить, что для этого есть серьезная причина.