Комбриг - Александр Вячеславович Башибузук

Алексей взял из стопки лист бумаги.

— Настоятель православной церкви в Гуанчжоу отец Игнатий, в миру Толоконников Сергей Борисович, от роду семидесяти двух лет. Причем направленный в Китай для служения еще задолго до революции. Что с ними не так? Итак, я слушаю? Товарищ Москалев…

— Толоконников проводил служения в своей церкви, где собирались практически все фигуранты диаспоры, товарищ комбриг, в том числе Екатерина фон Дюккер и участники покушения на вас, — быстро и твердо доложил Москалев. — Соответственно, нельзя исключать их общий сговор. К сожалению, мы не всегда можем оперировать голыми фактами и вынуждены пристально рассматривать все вероятно возможные варианты. В данном случае неопровержимый факт тоже присутствует — Толоконников, служитель религиозного культа, следовательно, идейный противник советской власти, находился в близком общении с отъявленными террористами. Это уже более чем весомая причина для подозрения и даже более того. Мы не имеем права на ошибку. Каждый не выявленный враг народа может принести огромный вред нашей стране — это главное.

Остальные закивали, поддерживая его.

Алексею стало страшно. Только что он понял, по какому принципу совершались те самые пресловутые «чистки». Часто беседовал с врагом народа — потенциально виноват! Распивал с вражиной маленькую — вероятней всего сам враг! Мы не имеем права на ошибку. Бьем по площадям — так вернее. И Москалев был во многом прав. Есть хоть малейшая вероятность? Есть! Значит надо додавливать.

Первым желанием Алексея было разнести «товарищей» в пух и прах, приказать всех узников выпустить, но он сразу сдержал себя, потому что в будущем все это могло ему жестоко аукнуться. А как это случилось, товарищ Турчин, что вы приказали выпустить потенциального врага народа? Может вы и сами, того-этого, советскую власть не любите? Или вообще, завербованы разведкой Новой Гвинеи? А дальше выступают вертухаи с дубинами. Дешево, кондово и эффективно. Вражину точно не пропустишь. А это главное.

— Допустим, товарищ Москалев, — охотно согласился Алексей. — Допустим, что Толоконников может являться врагом советской власти. Что дальше? Ваше предложение по нему? Только учтите, что вы находитесь на территории чужой страны, ваша деятельность здесь строго регламентирована, а китайская сторона, ни за что не согласится на официальную экстрадицию фигурантов в Советский Союз. Я уже имел беседу по этому поводу. Я вас слушаю.

Разведупровец заметно сник.

— В любом случае, есть основания для проведения тщательного расследования.

— Так проводите! — отрезал Лекса. — По результатам, по каждому случаю, мне доложите письменно. Появятся факты и прямые доказательства — будем, что-то решать. К слову, а почему вы обделили своим вниманием Ивана Васильевича Козлова? Он же тоже ходил на службы к отцу Игнатию не так ли?

— Он убогий, — пожал плечами Москалев. — Умишком обижен с рождения. Говорю же, мы не возводим напраслину, а реально рассматриваем личности подозреваемых.

— Убогий? — нехорошо улыбнулся Алексей. — А ничего, что этот убогий постоянно шарахался в порту, в районе выгрузки советской военной помощи, водил знакомство с советскими матросами и специалистами, они его жалели, подкармливали, а он сам, с великим знанием дела и старательностью, фиксировал каждый ящик, каждый контейнер прибывший из Советского Союза в Китай. А потом передавал данные той же Екатерине Иоанновне фон Дюккер, а она уже иностранным разведкам. Как это назвать, товарищи? Почему об этом знаю я, а не вы, специалисты? Завтра утром ко мне на стол личные рапорта о причинах проявления такой вопиющей преступной халатности. Батюшку они заподозрили, а прямого вредителя пропустили, вашу кобылу наперекосяк. Мне поставить вопрос о вашем служебном несоответствии перед товарищем Чубаревой?

Разнос удался на славу, Лекса обладал явным талантом. Таким образом, одновременно, вопрос о потенциальных врагах среди эмигрантов отошел далеко на второй план. А через пару дней Алексей собрался поговорить с Чаном, чтобы узников выперли из тюряги к сраным кобылам домой. А потом опять свалить вину за нерасторопность и профессиональную халатность «охотников за ведьмами». Ничего личного, жизнь такая, так сказать, особенности бытия начальника и подчиненных. А к русской диаспоре Леха относился абсолютно равнодушно. Просто не хотелось уподобляться. Не всегда с волками жить, по волчьи выть.

Уже ближе к вечеру Дай Ли выполнил свое обещание. Лексу отвезли на неприметном грузовичке на очередную конспиративную точку, где, в пустой комнате стоял на коленях стоял полностью голый, коренастый и пузатый мужичек в черном мешке на голове. Руки у него были скручены в локтях, сам он мелко дрожал, а по желтой коже градом текли крупные капли пота.

Услышав шаги, Сато сильно вздрогнул и затрясся уже всем телом. Никаких следов пыток на нем Лекса не заметил, но, судя по всему, китайская сторона уже провела некие успешные мероприятия, по улучшению сговорчивости японца.

Лекса брезгливо глянул на него и вышел в другую комнату, где без эмоций поинтересовался у контрразведчика.

— Господин Дай Ли, меня интересует всего один вопрос. Этот человек устроил покушение на меня с помощью русских по собственному почину, либо ему приказали японские официальные лица?

Дай Ли поклонился и почтительно ответил:

— Мы уже провели с ним беседу. Смею утверждать, что по собственному почину. Он знал, что японская сторона озабочена вашей личностью и строит планы по воспрепятствованию вашей праведной деятельности во благо Китая, поэтому решил угодить начальству. Я знаком со стилем работы японского военного атташе, он никогда не прибегнул бы к такому грубому методу. Скорее всего, господин Харада, сам сильно расстроен случившимся.

Алексей немного помедлил, обдумывая слова китайца, а потом так же сухо ответил.

— Господин Дай Ли, я не силен в изысках разведывательных методов, я простой солдат. Но мне кажется, японская сторона должна понять, что самодеятельность их подчиненных неприемлема. Метод? Возможно, показательная и наглядная ликвидация всей японской разведывательной сети, замкнутой на этого Сато, самый подходящий вариант. Думаю, вы без труда получите необходимые сведения. Однако, я оставляю вам свободу действий. Не стоит всем резать головы, к примеру. Возможно, кто-то пригодится вам для работы. И намекните господину Харада, что его личные извинения при нашей встрече меня устроят.

— Господин генерал… — китаец с уважением поклонился. — Позвольте высказать свое восхищение. Мне хорошо знакома европейская пословица: талантливый человек талантлив во всем. Эта пословица прямо олицетворяет вас, господин генерал. Приму ваш