Воздушная кавалерия. Том 3 - Джек из тени

* * *

Казарма третьей роты встретила меня густой, почти осязаемой тишиной. Как только я перешагнул порог, все разговоры, смешки, бряцание оружия, все смолкло, словно кто-то повернул невидимый рубильник. Сотня пар глаз уставилась на меня. Взгляды были разные: любопытные, настороженные, откровенно враждебные, равнодушные. Но ни в одном из них я не увидел уважения. Только выжидательную оценку, как на базаре, где прицениваются к новой лошади: сдохнет под первым же всадником или все-таки потянет плуг?

Воздух в помещении был тяжелым, спертым. Он пах всем сразу: оружейной смазкой, дешевым табаком, нестиранными портянками, человеческим потом и застарелым, въевшимся в стены страхом. Это был запах солдатской жизни, к которому я уже начал привыкать.

Строй, который они попытались изобразить при моем появлении, был жалким подобием армейского порядка. Люди стояли вразнобой, кто-то сутулился, кто-то лениво переминался с ноги на ногу. Но разделение, о котором говорил Арсеньев, было видно невооруженным глазом.

Справа, у окна, стояла моя старая гвардия: Матвеев, Хмырь, Ворон, Ломов и остальные ребята из моего взвода. Они стояли ровно, без напряжения, но в каждой их позе чувствовалась внутренняя пружина, готовность к действию. Они были одеты в свой, уже ставший легендарным в батальоне, пятнистый камуфляж. Они выглядели как волки среди стада овец. И они смотрели на меня не как на нового командира, а как на своего, который вернулся. В их взглядах читалась смесь облегчения, гордости и молчаливой поддержки.

А слева… слева стояли все остальные. Разношерстная толпа в стандартной серой форме. Среди них были и совсем желторотые юнцы, и потрепанные жизнью ветераны. И на нас, на мой взвод, они смотрели с нескрываемой завистью и подозрением. Мы для них были чужаками, элитой, любимчиками начальства, которые получили лучшее снаряжение и теперь еще и своего командира.

Особенно выделялись трое офицеров, стоявших чуть впереди основной массы. Два поручика и лейтенант. Судя по их холеным лицам и идеально отутюженным мундирам, они были из той же породы, что и Орлов. Аристократы, попавшие в армию не для службы, а для карьеры. И в их взглядах я читал холодную, вежливую ненависть. Я, простолюдин, выскочка, теперь был их начальником. Это было для них личным оскорблением.

— Ну что, командир, будем речь толкать? — прошептала в голове Алиса. — Про верность Империи, священный долг и светлое будущее? Они такое любят, особенно вот те три красавца.

— Обойдутся, — мысленно отрезал я.

Я прошел вдоль неровного строя, мой взгляд останавливался на каждом лице, пытаясь прочитать, оценить, запомнить. Я не пытался казаться дружелюбным или грозным. Я был просто наблюдателем, который изучает новый инструмент, прикидывая, где у него слабые места и на что он способен. Остановившись в центре казармы, я обвел всех тяжелым, медленным взглядом.

— Меня зовут лейтенант Строганов, — мой голос прозвучал ровно и глухо в звенящей тишине. — С сегодняшнего дня я ваш командир.

Я сделал паузу, давая словам впитаться.

— Мне плевать, кто вы, откуда пришли и под чьим началом служили до этого. Мне плевать на ваши прошлые заслуги и на ваши прошлые провалы. Все, что было до этого дня, обнуляется.

Я снова прошелся взглядом по лицам. Молодые солдаты смотрели с любопытством, старики с циничным недоверием, аристократы-офицеры с откровенной насмешкой.

— С этого момента есть только одна вещь, которая имеет значение: как вы будете служить здесь и сейчас. Мои правила просты. Первое: вы тренируетесь до седьмого пота, пока мои нормативы не станут для вас второй натурой. Второе: в бою вы думаете головой, а не задницей. И третье, самое главное: вы не дохнете по глупости.

Я снова сделал паузу, вглядываясь в их лица.

— У меня нет любимчиков, — я сознательно бросил взгляд в сторону своего старого взвода, который стоял не шелохнувшись. — И у меня нет тех, кого я буду тянуть. Каждый из вас получит шанс проявить себя. И каждый из вас будет нести ответственность за свои действия. Те, кто сможет соответствовать моим требованиям, останутся в этой роте. Те, кто не сможет… — я обвел их холодным взглядом, — те пойдут мести плац или чистить сортиры. А если дело будет в бою, то вас просто оставят там, где вы упали. У нас нет времени и ресурсов на то, чтобы тащить на себе балласт. Вопросы?

Тишина. Никто не решился задать вопрос. Только один из офицеров-аристократов, самый высокий и наглый, позволил себе кривую усмешку.

— Хорошо, — кивнул я. — Раз вопросов нет, значит, всем все ясно. Сержант Матвеев!

— Здесь, господин лейтенант! — Матвеев сделал шаг вперед, его громогласный голос заставил нескольких новобранцев вздрогнуть.

— Доведите до личного состава распорядок дня и план тренировок на ближайшую неделю. Общий сбор на плацу в полной боевой выкладке. Начинаем работать.

Я развернулся и, не оглядываясь, пошел к выходу. Я чувствовал на своей спине десятки взглядов, чувствовал их недоумение, злость, страх. Я знал, что моя речь не добавила мне популярности. Но мне и не нужна была их любовь. Мне нужно было их подчинение. И я собирался его получить любой ценой.

* * *

Офицерская столовая жила своей обычной, размеренной жизнью. Густой запах жареного мяса, кисловатый аромат щей и горький дешевого кофе смешивался в один, неповторимый букет армейского быта. За длинными деревянными столами сидели офицеры со всего батальона: кто-то ел молча и сосредоточенно, кто-то лениво переговаривался, обсуждая последние новости и слухи. Это был островок мнимого спокойствия, негласный клуб, где можно было на время забыть о службе и почувствовать себя частью чего-то единого.

Но сегодня воздух в столовой был наэлектризован. Мое появление в новых лейтенантских погонах вызвало волну перешептываний и косых взглядов. Я сел за дальний столик, рядом с капитаном Соколовым, который угрюмо ковырял вилкой в своей тарелке с гречневой кашей. Его лицо, и без того всегда мрачное, сегодня казалось высеченным из серого гранита. Мы молча кивнули друг другу, слова были излишни.

Главной темой для разговоров, разумеется, был капитан Глеб Орлов. Новость о его отстранении и возможном трибунале разлетелась по батальону со скоростью лесного пожара, разделив офицерский корпус на два лагеря.

— … говорят, сенатор места себе не находит, — донесся до меня обрывок разговора за соседним столом. Там сидела компания молодых поручиков, близких дружков Орлова. — Пытался достучаться до самого Князя, но тот его даже на