Воздушная кавалерия. Том 3 - Джек из тени

— Вы еще пожалеете об этом, Барятинский! — прошипел Орлов, его лицо стало багровым. — Я этого так не оставлю!

— Это ваше право, сенатор, — так же спокойно ответил Князь, и в его голосе прозвучали нотки откровенной скуки. — Всего доброго.

Связь прервалась. Орлов с такой силой ударил кулаком по столу, что подпрыгнула дорогая хрустальная чернильница. Он тяжело дышал, его ноздри раздувались. Унижение было полным. Этот выскочка, этот фаворит Императора, посмел указать ему, Орлову, на его место.

Он несколько минут молча ходил по кабинету, а затем резко остановился. На его лице появилась хищная, злая улыбка.

— Хорошо, — прошипел он. — Раз он так дорожит своим безродным щенком, мы ударим по самому дорогому. По его семье.

Он повернулся к своему помощнику, который вжался в кресло, боясь попасть под горячую руку.

— У этого Строганова есть родственники?

— Да, ваше сиятельство, — пролепетал тот. — Отец, купец второй гильдии. Андрей Ильич Строганов. Владеет небольшим грузовым дирижаблем, занимается перевозками. Человек простой, незаметный.

— Незаметный? — усмехнулся Орлов. — Прекрасно. Значит, никто и не заметит, если у него вдруг обнаружатся… проблемы с законом. Скажем, контрабанда. Что-нибудь очень серьезное, чтобы нельзя было откупиться. Свяжись с нашими людьми в Иркутске. Найди нужного человека в полиции. Я хочу, чтобы этот старый хрыч сгнил в тюрьме. А его сыночек пусть посмотрит, чего стоят его новые погоны, когда речь заходит о настоящей власти.

Помощник бросился выполнять приказ. А сенатор Орлов снова подошел к окну. Он смотрел на столицу Империи, и в его глазах горел холодный, мстительный огонь. Он проиграл битву, но война только начиналась. И в этой войне он не собирался соблюдать никаких правил.

Неделя, прошедшая после назначения, превратилась для третьей роты в персональный ад, а для Кирилла в изнурительный марафон по наведению порядка. Он не давал им спуску, гоняя до седьмого пота на полигоне, заставляя часами отрабатывать тактические маневры, которые для большинства были китайской грамотой. Его собственный взвод, уже прошедший эту школу, работал как слаженный механизм, служа немым укором и наглядным примером для остальных. Напряжение в казарме можно было резать ножом. Новички и ветераны из других подразделений смотрели на «строгановских» волками, а на самого Кирилла как на сумасшедшего тирана. Трое офицеров-аристократов, во главе с поручиком Вяземским, саботировали его приказы с вежливой, ядовитой улыбкой, исполняя их ровно настолько, чтобы не попасть под трибунал, но всем своим видом демонстрируя презрение.

Кирилл понимал, что ломает их через колено, но другого пути не было. В бою не будет времени на сантименты и классовые предрассудки. Либо они станут единым организмом, либо сдохнут поодиночке. И он предпочитал, чтобы они ненавидели его здесь, на полигоне, но выжили там, в настоящем аду.

Именно в разгар одной из таких тренировок, когда рота, мокрая от пота и злая, как свора цепных псов, отрабатывала штурм укреплений под его ледяные, безжалостные комментарии, его личный коммуникатор завибрировал вызовом по защищенному каналу. Таких каналов было всего два: один для связи с Корпусом, второй для отца.

— Пятиминутный перерыв! — рявкнул он, и бойцы с облегчением рухнули на землю, тяжело дыша и проклиная его на все лады.

Отойдя в сторону, Кирилл принял вызов. На экране появилось лицо отца, Андрея Ильича. И сердце Кирилла пропустило удар. Он привык видеть отца уставшим после рейса, немного ворчливым, но всегда по-своему спокойным и уверенным. Сейчас же на него смотрел постаревший за один день, растерянный человек с затравленным взглядом.

— Сынок… Кирилл… — голос отца был глухим и надтреснутым. — У нас тут… дела странные творятся.

— Что случилось, отец? — Кирилл постарался, чтобы его голос звучал спокойно, хотя внутри уже зарождалась холодная, липкая тревога. — Проблемы с дирижаблем? Контракт сорвался?

— Да нет, с «Удачей» все в порядке, слава богу, — Андрей Ильич оглянулся, словно боясь, что его подслушивают в собственном доме. — Люди какие-то приходили, два раза уже. В штатском, но с такой выправкой… знаешь, как у этих, из охранки, хотя представились работниками порта. Вопросы задавали, про наши рейсы, про грузы, про тебя… Все выспрашивали, с кем я дела веду, не вожу ли чего «неучтенного». Я им все как есть сказал, показал накладные. У меня же комар носа не подточит, ты знаешь. А они ушли, но так посмотрели… будто я уже в чем-то виноват. И соседи говорят, у дома нашего крутятся постоянно машины неприметные. Не по себе мне, сынок. Чует мое сердце, не к добру это.

Тревога внутри Кирилла мгновенно сменилась ледяным, расчетливым бешенством. Орловы. Он не сомневался ни секунды. Не сумев достать его через Князя, они решили ударить по самому больному, по единственному его уязвимому месту, по отцу.

— Отец, слушай меня внимательно, — отчеканил он, его голос стал жестким, как сталь. — Ничего не бойся. Ни с кем не разговаривай. Если снова придут, скажи, что все вопросы к твоему сыну, лейтенанту Особого Корпуса Строганову, и пусть связываются с комендатурой батальона. Ты понял?

— Понял, сынок, понял… — в голосе отца прозвучало облегчение. Упоминание Особого Корпуса всегда действовало на обывателей магически. — Ты уж прости, что отвлекаю от службы…

— Не говори глупостей, — оборвал его Кирилл. — Я скоро буду. Держись.

Он прервал связь и на несколько секунд застыл, глядя в одну точку. Ярость, бессильная и оттого еще более жгучая, грозила выплеснуться наружу. Он, лейтенант Особого Корпуса, награжденный орденом, не мог защитить собственного отца от грязных интриг столичных аристократов.

— Алиса, — мысленно позвал он.

— Уже здесь, командир, — ее голос был серьезен. — Я все слышала. Мои соболезнования, мир людей — отвратительное место.

— Анализ, — коротко бросил он. — Взломай базу данных городской полиции Иркутска. Ищи все, что связано с именем Строганова. Запросы, дела, служебные записки. Просканируй городскую систему наблюдения ГИС, все камеры, если такие есть, в районе дома отца. Мне нужно знать все.

— Уже делаю, — ответила она. — Но, командир, ты же понимаешь, что если они действуют по приказу сенатора, то следов в официальных базах может и не быть. Это будет грязная, неофициальная работа.

—