Капитали$т. Часть 8. 1994 - Деметрио Росси
— Вы как-то долго думали, — сказал он. — Впрочем, мы это еще обсудим. Жду вас у себя в ближайшее время.
— Я позвоню, — пообещал я.
Радости не было, была огромная усталость и некоторая растерянность. Он действительно поверил мне. Хотя, скорее даже не мне, а фактам. Ну что сказать… умение принимать во внимание факты — важное умение. И теперь он наверняка хочет разобраться, после чего — принять окончательное решение. У меня все получилось, но было немного не по себе. Игра начиналась крупная…
В Москве мы понемногу расширяли сферы деятельности. В начале девяносто четвертого в нашей собственности было здание, превращенное в офисный центр, десяток квартир и два магазина, торгующих бытовой техникой. Но это не главное. Главное — это «Консультационный центр». Нигде не зарегистрированная организация, которую я предложил создать летом девяносто третьего…
Мы снова встретились с Сергеем Мавроди в середине октября девяносто третьего. Это снова был какой-то необжитый офис, снова толпа охраны и красивая секретарша, уже другая…
Он радушно предложил кофе, чего не было в прошлый раз. Уже прогресс. Впрочем, вид у него был все такой же помятый, как и в прошлый раз…
— Люди любят в ресторанах всяких встречаться, — сказал он, — а я все эти кабаки недолюбливаю. Бывал пару раз, ничего интересного. Ярмарка тщеславия, убожество.
— Без разницы, — улыбнулся я. — Главное, чтобы дело делалось.
Он кивнул.
— В таком случае, перейдем к делу. В частности, обсудим, чем мы можем быть полезными друг другу.
— Меня интересуют не деньги, — сказал я. — Но я уверен, что у нас получится хорошо заработать.
— Хорошо — это сколько? — спросил он.
— Столько, сколько захотим, — ответил я.
Он помолчал, что-то прикидывал про себя.
— Вы оказались правы еще в одном, — сказал он. — Нам не дают увеличить выпуск акций. Конечно, мы можем выпускать акции через «дочек», но это все детские игры. Мышиная возня. Мы, в общем-то, предвидели эту ситуацию. На момент нашей первой встречи идея билетов, как полноценной замены акций, уже существовала. И механизмы ее реализации были проработаны. Естественно, когда вы сказали, что эта идея вам известна, я заподозрил неладное.
— Вполне понятно, — согласился я.
— Вы сказали, что вас интересуют не деньги, — продолжил он. — Что же, в таком случае?
— Мой честный ответ вас не устроит, — развел руками я.
— А вы, все же, попробуйте… — настойчиво сказал он.
Я глубоко вздохнул.
— Я очень хочу все изменить. Я хочу, чтобы те люди, которые получат в свое распоряжение важнейшие государственные активы, их не получили. Это, пожалуй, главное на сегодняшний день.
— Вас устроит, что эти активы получит моя структура?
Он выжидающе смотрел на меня.
— Может быть, — ответил я. — А может быть и нет. Но это дело будущего — уже другого. Измененного.
— А с чего вы решили, что этот вариант будущего лучше, чем тот, который вам известен?
— Вы задаете вопросы, на которые я не могу ответить, — сказал я. — При всем желании. Пока что, я делаю все, что в моих силах, чтобы изменить процессы, которые считаю в высшей степени опасными. У меня есть шанс изменить хоть что-то, и я этим шансом воспользуюсь.
— Допустим, — сказал он задумчиво. — Не думаю, что вы сейчас лжете, но… Почему вы считаете, что ход событий в принципе можно изменить?
— Ничего подобного я не считаю! — запальчиво возразил я. — Наоборот! Я точно знаю, что есть вещи, которые изменить нельзя.
— Пытались? — спросил он.
— Пытался, — подтвердил я.
— Даже не буду спрашивать, о чем именно речь, — усмехнулся он. — Выходит, вы хотите немного поломать систему. Сделать так, чтобы на вершине пирамиды не оказались люди… скажем так, не очень приятные. Это благородно, но несколько наивно. Вы не находите?
— А разве вы не хотите того же самого? — ответил я вопросом на вопрос. — Нагнуть систему, нагнуть всех конкурентов, купить все, что будет выставлено на продажу — это разве не то, к чему вы стремитесь?
Я увидел, как его глаза загорелись.
— Пожалуй, что так, — сказал он. — Вполне возможно, что у нас намного больше общего, чем может показаться на первый взгляд. Хорошо. Будем считать, что всякую метафизику мы обсудили. Теперь перейдем к нашим земным делам. Насколько я понимаю, идея билетов «МММ» сработает?
— Сработает настолько хорошо, что сейчас сложно даже вообразить, — сказал я. — Придумали вы остроумно. Инструмент, который не является ценной бумагой, и который можно выпускать в неограниченном количестве. Очень остроумно. Формально — сувенир, а фактически — деньги.
— Следующий вопрос. Во время нашей первой встречи вы что-то говорили о покупке акций «Газпрома». Вы считаете, что это плохая идея?
— Не лучшая, — сказал я. — Премьер-министру такое очень не понравится. Это граница, которую не стоит переходить. По крайней мере, в ближайшее время. Существует много других очень интересных объектов.
— Эксклюзивный экспортер газа… — сказал он с разочарованием в голосе. — Может оставлять сорок пять процентов валютной выручки без пошлины… Это первый приз, дорогой коллега. Если отказываться от такого… не знаю. Зачем тогда вообще все это?
— Менеджмент «Газпрома» напрямую связан с премьером, — сказал я. — Может быть я чего-то не знаю? У вас есть чем перебить такой козырь?
Он поморщился.
— Нечем. Я не очень люблю чиновников. Меня зовут время от времени… то одни, то другие. В Кремль приглашали. Не хочу, тошно. Ну не договорюсь я с ними, разные мы люди, совсем разные!
Он говорил об этом с явным сожалением.
— Кстати, об акциях, — продолжил он. — В следующем году мы планируем выплатить тысячу процентов дивидендов.
— Хороший ход, — кивнул я. — Лучше любой рекламы.
Человеку двадцать первого века дивиденды в тысячу процентов могли бы показаться фантастическими и нереальными, особенно на фоне всеобщего экономического спада. Но для девяносто третьего года — ничего сверхъестественного. Инфляция на уровне 800–900%, так что, дивиденды немного перекрывают инфляцию и выводят в прибыль.
Он удовлетворенно кивнул.
— А теперь давайте поговорим о конкретных действиях…
Вскоре после этой беседы у нас появился «Консультационный центр», задачи которого были весьма обширны, а бюджет составлял несколько сотен тысяч долларов