Стивен Кинг - 11.22.63

— Для того, кто будет буксировать «Шеви». — Я молил Бога, чтобы тот кто-то сделал так, как в ней написано. — Мы будем переживать за это, когда будем возвращаться.

Если будем возвращаться.

Следующая автобусная остановка обнаружилась через полквартала. Три черные и две белые женщины и мужчина латиноамериканец ждали возле столбика, расовая смесь настолько сбалансирована, что хоть сейчас на кастинг в «Закон и порядок. Отдел жертв» [664]. Мы присоединились к их компании. Я сел на скамейку под козырьком рядом с шестой женщиной, леди афро-американкой, чьи грандиозные пропорции было упакованы в белую униформу из вискозного штапеля, который буквально вопил: домоправительница в доме зажиточных белых. На груди у нее был значок-пуговица с надписью: В 1964 ТОЛЬКО ЗА ДжФК.

— Больная нога, сэр? — спросила она меня.

— Да.

У меня были четыре пакетика порошков от головной боли в кармане пиджака. Засунув туда руку, потрогав мимоходом револьвер, я достал пару, оторвал верхушку и высыпал порошок себе в рот.

— Так их пить, вы себе почки уничтожите, — заметила она.

— Я знаю. Но мне надо, чтобы эта нога меня донесла и выдержала, пока я не увижу президента.

Она расплылась в широкой улыбке.

— Да что я слышу.

Сэйди стояла на бордюре, напряженно выглядя вдоль улицы, не приближается ли там третий номер.

— Автобусы медленно ездят сегодня, — произнесла домоправительница. — Но мой поедет быстро. И речи не может быть, чтобы я пропустила Кеннеди, нет-нет.

Девять тридцать, а автобуса все еще нет, зато боль в моем колене стихла до тупого гудения. Боже, благослови порошок Гуди.

Подошла Сэйди.

— Джейк, может, нам следует…

— Вот, идет тройка, — объявила домоправительница, привставая на ноги. Грандиозная леди, темная, как эбеновое дерево, выше Сэйди, по крайней мере, на дюйм, волосы прямые, как доска, и сияющее. — Кто как, а я займу себе место прямо там на Дили-Плазе. В сумке есть сээн'вичи. А услышит ли он меня, если я изо всех сил буду кричать?

— Вне всяких сомнений, услышит, — сказал я.

Она рассмеялась.

— Вот, и я говорю. Услышит и он, и Джеки, оба!

Автобус подъехал переполненный, но народ с остановки все равно втиснулся. Мы с Сэйди были последними, и водитель, на вид суматошный, как биржевой маклер в Черную Пятницу, выставил перед нами ладонь:

— Нельзя больше! У меня и так уже вас набито, как сардин! Ждите следующую машину!

Сэйди послала мне мученический взгляд, но прежде чем я успел хоть что-то произнести, за нашу команду выступила упитанная леди.

— Нет-нет, вы их возьмете. Тот мужчина, поглядите-ка, у не’о нога негодная, а у леди свои проблемы, как вы сами видите. Кроме того, она худая, а он еще худее. Вы их возьмете, так как иначе я вас отсюдавыпихну, и поведу сей автобус дальше сама. Я умею, конечно же. Училась на отцовском «Бульдоге»[665].

Водитель взглянул снизу вверх на ее нависшую над ним махину и, сначала подняв себе под лоб глаза, впустил нас в автобус. Когда я полез в карман за монетами, чтобы вбросить что-то в кассу, он прикрыл ее ладонью.

— Не переживайте за плату, только отступите за белую линию. Если сможете. — Он покачал головой. — Ну почему они сегодня не выпустили еще с десяток дополнительных машин, мне этого не понять.

Он дернул хромированный рычаг. Дверь закрылась. С шипением отпустили воздушные тормоза, и мы покатились, медленно, зато вперед.

Мой ангел не утихал. Она начала приставать к двум работягам, черному и белому, которые сидели сразу за водителем, держа на коленях свои обеденные бидончики.

— А ну-ка поднимитесь, дайте сесть вот этой леди и джентльмену, сейчас же! Вы что, не видите, что у него нога не работает. А он все'вно хочет увидеть Кеннеди!

— Мэм, все хорошо, — произнес я.

Она и внимания не обратила.

— Вставайте, сейчас же, вы что, в лесу росли?

Они встали, стараясь продвинуться среди сдавленных людей глубже в проход. Черный работяга нехорошо взглянул на домоправительницу.

— Тысяча девятьсот шестьдесят третий год, а я до сих пор должен уступать место какому-то белому.

— Ой, горе-то какое, — добавил его белый приятель.

Черный парень напоследок смерил меня взглядом. Не знаю, что он в нем увидел, но он показал рукой на свободные места.

— Садись уже, пока не упал, Джексон.

Я сел возле окна. Сэйди пробурчала слова благодарности и села рядом со мной. Автобус двигался, словно старый слон, который еще способен перейти в галоп, если будет запас времени. Домоправительница висела защитной глыбой возле нас, держась вверху за ременную петельку, покачивая бедрами на поворотах. А там немало было чем покачивать. Я вновь посмотрел на часы. Стрелки подбирались к десятому часу, похоже, скоро они переберутся и за него.

Сэйди прислонилась ко мне, ее волосы щекотали мне щеку и шею.

— Куда мы едем, и что мы там будем делать, когда туда приедем?

Мне хотелось обернуться к ней, но, однако я вглядывался в дорогу впереди, выискивая глазами угрозы. Ожидая следующего удара. Мы уже ехали по Западной Прорезной улице, которая одновременно была шоссе № 180. Скоро будем в Арлингтоне, будущем доме «Техасских рейнджеров» Джорджа Буша[666]. Если все будет идти хорошо, мы пересечем черту города Далласа в десять тридцать, за два часа до того, как Освальд зарядит первым патроном эту свою чертову итальянскую винтовку. Вот только, когда стараешься изменить прошлое, дела редко идут хорошо.

— Просто следуй за мной, — сказал я. — И не расслабляйся.

Мы проехали южную часть Ирвинга, где жена Ли набиралась сейчас сил после рождения с месяц назад второго ребенка. Ехали медленно, сильно воняло. Половина пассажиров нашего переполненного автобуса курили. По улицам (где воздух гипотетически был немного более чистым) в одном с нами направлении сновало видимо-невидимо машин. На заднем стекле одной мы увидели надпись: МЫ ЛЮБИМ ТЕБЯ ДЖЕКИ, а на том же самом месте у другой машины: ПРОЧЬ ИЗ ТЕХАСА КОММИ КРЫСА. Автобус кренился и покачивался. На остановках ждали все большие группы людей: трясли кулаками, когда наш упакованный автобус, даже не уменьшая скорости, проезжал мимо них.

В четверть одиннадцатого, миновав указатель, который показывал направление на «Лав Филд», мы выехали на бульвар Гарри Хайнса[667]. Авария произошла через три минуты после этого. Я питал надежду, что мы доедем без инцидентов, но оставался бдительным, осторожно глазея, и когда на перекрестке Хайнс-бульвара и Инвуд-авеню на красный свет помчал самосвал, я был, по крайней мере, наполовину готовым. Подобный случай я уже пережил раньше, когда ехал на кладбище Лонгвью в Дерри.