Меченый. Том 9. Затишье перед бурей - Андрей Николаевич Савинков
Местная столовая тоже радовала. Всё буквально блестело чистотой, еду в красивую посуду накладывали улыбчивые молодые девушки, явно откуда-то из Средней Азии. На этот раз охрана, заранее предполагая, что охраняемое лицо захочет отведать местных харчей, взяла под контроль пищеблок, так что никаких возражений против обеда в «неположенном месте» не случилось.
— Что у вас на первое?
— Окрошка, борщ и шурпа, — девушка по очереди открыла все три ёмкости и продемонстрировала их содержимое.
— Окрошку возьму. Сто лет окрошку не ел, — на дворе как раз потеплело, и холодный суп должен был зайти на ура. Она, правда, судя по белому цвету «бульона», тут на кефире делалась, я вообще больше на квасе люблю, со сметаной и горчицей, но на кефире тоже нормально. — А на второе у вас…
Вообще ездить по колхозам, пусть даже столь передовым, я совершенно не собирался. Нет, дело это, конечно, занятное порой, хоть и чаще всего однообразное, но именно этот раз я приехал в Прибалтику совсем по иному поводу. В Риге я встречался с местными товарищами по поводу внедрения в жизнь решений 29 Съезда КПСС, а именно продолжения курса на федерализацию республик Советского Союза. В данном случае решался вопрос об объединении Прибалтики в единый субъект со столицей в Риге, собственно решение данное уже было проголосовано на сессии Верховного Совета в конце весны, так что теперь оставалось только частности утрясти.
Естественно, литовцы и эстонцы были не в восторге от такого поворота, латвийцы в целом идею скорее положительно — ну ещё бы, извечный вопрос в том, кто из тройки прибалтийских тигров самый «мощный», должен был разрешиться раз и навсегда, — но самым главным камнем преткновения стали границы новообразования. Дело в том, что вместе с объединением прибалтийских республик я хотел, как бы сказать это помягче, немного их ещё и пообкарнать. Если Эстонии уже Нарву успели обрезать, то вот Литва и Латвия хирургическим операциям пока не подвергались. А зря. Задумка была в том, чтобы откусить от ЛатССР город Двинск — ну вернее ещё Даугавпилс, но переименование было бы логичным продолжением реформы — с прилегающими землями, где русскоязычного населения большинство, а от ЛитССР откусить кусочек на самом юге. Закрыть тот самый пресловутый Сувалкский коридор: Мариямпольский район отдать в Калининградскую область, а Алитусский — в состав БССР.
Опять же — считайте меня параноиком, человеком, который занимается полной хренью, но я продолжал дуть на воду, обжёгшись один раз на молоке — в такой конфигурации Прибалтике будет в десять раз сложнее отделяться от СССР. Не имея общей наземной границы с Польшей, не имея рычага давления на Россию в виде транзитного коридора в Калининград, позиции Прибалтики будут куда слабее. И хотя ни о каком сепаратизме здесь и сейчас даже речи не шло — ещё бы после трёх последовательных чисток в течение семи лет, — я хотел заложить такой базис, чтобы и в случае моего исчезновения с политической карты — как говаривал Воланд: «все люди смертны, хуже того — смертны внезапно» — наследникам данный момент было контролировать легче. Ну а если всё же так случится когда-то, что Союз-таки гикнется, пусть это случится в лучшей конфигурации.
— А что по другому мясу в ваших краях? Свинина, птица? — Я наколол кусок хрюшки из вполне приличного «венгерского» гуляша в тарелке и уточнил: — это же не ваше производство, вы только на КРС специализируетесь, как я понимаю?
— Свиней тут в округе не особо разводят, только частники в основном, — пожал плечами литовец, оторвавшись от своей котлеты по-киевски. Та, надо признать, была хороша даже со стороны: горячее масло вперемешку с зеленью при первом надрезе из неё так и брызнуло. — А вот по птице — да. За последнюю пятилетку уже два хозяйства на птицу переориентировались. И ещё одно, кажется, строится. Тут недалеко, рядом с Сигулдой. Обещают полмиллиона голов на одной площадке посадить, считай сразу на четверть производство птицы в республике увеличится.
— Полмиллиона, — уточнил я, — это же загрузка текущая, правильно? Сколько там цыплёнок-бройлер растёт? Сорок дней? То есть раз в сорок дней республика будет иметь полмиллиона мясных тушек или три-три с половиной миллиона тушек в год… Солидно.
Вообще в Союзе, как уже упоминалось, наличествовал явный перекос в сторону говядины по мясу. Говядина — это, конечно, вкусно и полезно, но дорого и долго, а вот курица… Одна курица за 40 дней своей короткой и, будем честны, не слишком счастливой жизни даёт в советских условиях примерно 1,5 кг — тут мы, кстати, тоже отставали от запада: в Европе и США за то же время бройлер набирал ближе к 2 килограммам, но в целом тенденция к росту тоже имелась и у нас — в убойном весе.
В 1985 году — если взять Латвийскую ССР для примера — тут поголовье бройлеров насчитывало 900 тысяч штук. Одна курица растёт 40 дней, но технологический цикл всё же чуть дольше, плюс падёж обычно 3–5%, плюс всякие санитарные обработки и прочие побочные технологические операции, связанные с ремонтами и т.д., так что 900 нужно умножить где-то на 7. Путём нехитрых вычислений имеем примерно 7 миллионов тушек или десять тысяч тонн — чуть больше, но округлим для ровного счёта — курятины в убойном весе. На два с половиной миллиона населения ЛатССР — четыре килограмма в год. Не густо. Латвийская ССР, правда, по этому показателю от среднего значения в СССР отставала почти в 2 раза, но даже 8 килограммов в год — это откровенно говоря не много.
В 1985 году соотношение потребления говядины, свинины и птицы в СССР было такое: 43%, 34%, 16% плюс 7% на всяких овец, коз и кроликов. К 2000 году по плану мы должны были выйти на соотношение 30−40–25, с резким уменьшением доли говядины до некоего разумно обоснованного уровня.
Один такой переход при условном сохранении потребления мяса — ну то есть мы, конечно, рассчитывали на рост, но теоретически — позволил бы сэкономить в год до 10 миллионов тонн зерна в качестве корма. Математика тут простейшая: на 1 кг говядины нужно 7 кг зерна, на 1 кг свинины — 4, на 1 кг курицы — 2. Ну и какой тут смысл упариваться в выращивание КРС? Никакого. Зато программа оптимизации дала нам лишних два миллиона тонн говядины в течение двух лет или примерно 3,5 килограмма дополнительного убойного мяса на