Меченый. Том 9. Затишье перед бурей - Андрей Николаевич Савинков

— Очень интересно, нужно будет узнать потом, что это за машины такие.

— Говорят, на западе технологию купили, ленинградцы только тем летом начали мелкой серией собирать, там собственно в пленку все упиралось, чтобы её достаточно было. Ну вот и нам прислали едва ли не первым во всём Союзе, — в голосе молодого в общем-то мужчины послышалась нескрываемая гордость за своё хозяйство. Ну впрочем, чего удивляться, гордиться и вправду было за что.

— И что? Бурёнки это сено кушают охотно? — Хозяйство было действительно образцовым: мы шли меж свежеотстроенных корпусов, никакой грязи, все дорожки гравием отсыпаны, молодые деревца высажены по краям, травка пострижена. Чёрт побери, вот почему так везде нельзя? Почему вот тут люди могут хозяйство в порядке держать, а где-то, чуть дальше от начальственного взора, обязательно будет разброд и разложение?

— С большим удовольствием и добавки просят. И повышенными надоями нас благодарят! Правильная диета — это вообще половина успеха, — мы зашли внутрь большого ангара, где внутри непосредственно располагались коровки. Выглядело хозяйство… Красиво, тут вообще сложно отрицать очевидное. Чисто, даже просто на запах наличие такого количества животных… Ну хорошо, не могу сказать, что там прям розами благоухало, но всё же глаза от вони не резало точно. — У нас тут только голштинско-фризская порода содержится. Никаких других, никаких незапланированных скрещиваний. Для оплодотворения закупаем в Канаде сперму лучших быков, малопроизводительные тёлки сразу отбраковываются, просто ради численности никого не держим.

За последние полтора года поголовье крупного рогатого скота в СССР сократилось почти на 10%. Со 124 миллионов голов в 1989 до 113 миллионов сейчас. Никаких катаклизмов, никаких не дай бог эпизоотий, наоборот. Как уже упоминалось, была принята большая программа по повышению производительности молочного производства, в рамках которой произошла масштабная выбраковка низкопроизводительных животных. То есть количество бурёнок упало на 9%, а производство молока осталось фактически на том же уровне.

Тут в первую очередь сыграло изменение подхода. Поменяли, уж простите меня за использование такого термина, KPI. Если раньше премии давали за увеличение количества голов, то теперь упор был сделан на другие показатели: мясо на 100 коров, телят на 100 коров, среднесуточный привес, расход корма на 1 кг привеса, удой на корову, продукция на гектар кормовой площади. Тот самый пресловутый переход с экстенсивного развития к интенсивному.

Сказать, что внедрялся новый подход безболезненно и легко, нельзя, конечно нет. Куча народу у нас в сельском хозяйстве задействованного, будем честны, к инновациям и высоким технологиям были просто органически неспособны. Зачем делать всё по науке, если можно по велению левой пятки? Тем не менее процесс шёл. Со скрипом, с боями, со скандалами, местами с увольнениями и даже посадками. Но шёл.

— Какой надой на одну корову? — Я с нескрываемым удовольствием разглядывал откормленных ухоженных чёрно-белых бурёнок, которым явно их существование нравилось. Да, я, может быть, и не самый главный профессионал в мимике коров, но тут даже дилетанту было всё ясно.

— Четыре с половиной тонны. Как в Италии примерно. А в среднем по Союзу сейчас две восемьсот примерно. Хотя, конечно, пространства для улучшения ещё полно. С кормами вон экспериментируем, по соотношению сои, зерна и сена пытаемся поймать идеальные пропорции. Да и просто осваиваемся, голштинцы при правильном содержании до 9–10 тонн давать могут, но это опыт ещё нужно набрать.

— А что по кормам? — На входе нас заставили надеть халаты, и даже в такой мелочи было видно, насколько серьёзно тут подходят к организации процесса. Комплекс был оборудован автоматическими доильными аппаратами, молоко прямо из коровы поступало в систему хранения, никаких тебе доярок с вёдрами, всё серьёзно.

— Хотелось бы больше давать коровам белка. То есть нужно больше сои в рацион вводить… — Мы подошли к одной из коровок, которая с готовностью подставила голову, я не удержался и почесал это место между рогов, куда они сами дотянуться не способны.

С соей было сложно. Потребность в соевом шроте для введения оптимального количества белковой части для имеющегося поголовья составляла примерно 9–10 миллионов тонн. А выращивали мы сои около 1,5 миллиона тонн, причём по этому показателю и так рост был приличный, за пятилетку считай в полтора раза. Плюс импортировали примерно столько же, что давало 2,4 миллиона тонн шрота. То есть обеспеченность по этому показателю составляла в лучшем случае четверть. Учитывая, что весь мировой экспортный рынок сои и шрота насчитывал примерно 70 миллионов тонн, необходимые нам дополнительные 7–8 миллионов тонн были не только жутко дорогим удовольствием примерной в полтора миллиарда долларов стоимостью, но их ещё и не так просто было бы купить.

Если же говорить о внутреннем производстве, то при всей огромной площади СССР для этой культуры более-менее подходил только климат Дальнего Востока. И да, программа освоения тех мест во многом как раз на сое и была основана, но, честно говоря, быстрых результатов там тоже ждать было бы глупо.

С другой стороны, тут нам сам климат на помощь пришёл. 1990 год вышел на диво удачным по погоде, плюс остальные факторы наложились, и мы сумели собрать рекордный за всё время существования Союза урожай. 223 миллиона тонн зерновых, что в сумме — опять же далеко не всё было так уж прекрасно, часть рекордного урожая мы потеряли, потому что система к нему оказалась не готова, но тут уж ничего не поделаешь, невозможно сразу вылечить все болезни — позволило нам впервые за много-много лет не закупать зерновые за границей. Нет, понятное дело, что это был не «главный переломный момент», это не значило, что теперь СССР будет только нетто-экспортёром, прогнозы на нынешний 1991 год были уже скромнее, но всё же было приятно.

Совпало сразу несколько факторов. Погода была практически идеальной, урожайность потихоньку росла благодаря повышению количества разных комбайнов и прочей сложной техники — тут свою роль конверсия военных заводов сыграла, — больше удобрений и другой химии в виде гербицидов и инсектицидов применять стали. Сокращение поголовья снизило и потребность в зерновых, активная стройка элеваторов и прочих обрабатывающих комплексов снижала процент потерь… В общем, сложилось всё вместе удачно.

— Всё поснимали? Достаточно материала? — Я повернулся к телевизионщикам, которые отстали от нас с Витаутасом Казимировичем и начали снимать «общие планы» внутри коровника.

— Да, товарищ Горбачёв. Достаточно, остальное сами доснимем, для сюжета материала хватит.

— Ну и прекрасно, — я бросил взгляд на часы, которые показывали