Доброе имя - Наиль Эдуардович Выборнов
Дробовик? Дробовик. Самозарядный, значит, цевье постоянно дергать не надо будет — никогда не понимал любви американцев к помповым ружьям. Ну а что еще нужно от жизни?
Я взял, взвесил в руках, оценил баланс. Оружие очень солидное, пусть модель и старая, но лежит как влитое.
Так что теперь, взяв в руки, отказаться от него было уже трудно. Не то чтобы я влюбился в это оружие, но все-таки оно мне понравилось сразу. А прикладом еще и ударить можно будет в случае чего. Для полного счастья не хватало только укороченного ствола, но это не так уж критично.
— Сколько? — спросил я.
— Триста шестьдесят, — ответил продавец.
Я, недолго думая, достал бумажник и отсчитал положенное. Парень тоже взял у меня данные водительского удостоверения, и мы двинулись дальше.
А вот теперь мне предстояла самая сложная покупка — второй пистолет. Более того, этот второй пистолет станет для меня служебным стволом, если меня не вышибут из полиции. И я ожидал, что пистолетов будет много, так что легко выберу какой-нибудь.
Прошелся по нескольким рядам и остановился возле парня, который уже успел все распродать, и у него остался только Браунинг Хай Пауэр. Вроде как должен быть хороший пистолет, но почему его до сих пор не забрали-то?
Я взял оружие, повертел его в руках, после чего спросил:
— Какая модель?
— Вторая, — он тут же помрачнел.
— Нет, тогда не надо, — я вернул ствол обратно.
Читал о том, что вторая модель неудачной оказалась. Не помню, вышла ли уже третья, но вторую производили всего несколько лет, и она никому не нравилась.
А вот возле стенда, где было сразу несколько вариантов «девятнадцать одиннадцатых», остановился. И тут было сразу несколько причин. Во-первых, это действительно культовое оружие, во-вторых — один из символов победы США во Второй мировой. А в-третьих…
А в-третьих, тело Соко было к нему привычно, потому что именно с таким он служил и воевал в Гренаде. Я покрутил в руках оказавшийся неожиданно тяжелым пистолет серого цвета, дернул затвор, который встал на задержку, большим пальцем снял его. Удобный. Большой очень, но при этом ухватистый достаточно.
Вот только… Самовзвода нет. Носить с патроном в стволе — это надо не только предохранитель сбрасывать, но и взводить курок. И патронов в магазине всего семь. Может быть, в начале века ничего лучше и не было, да только сейчас — это не то, что нужно. Хотя, как разбогатею, обязательно куплю себе один в коллекцию. А может быть и как служебный, когда появятся под парабеллумовский патрон, да с магазинами побольше. Но пока я таких не видел, наверное их и нет.
Посмотрел Ругер П85. В руке он лежал странно, непривычно, будто конструкторы не совсем под стандартную человеческую ладонь его делали.
Ну и были еще Глок 17 и Зиг Зауэр П226. И оба варианта я бы взял с удовольствием, только вот это были новые модели, и продавцы безбожно ломили за них цену. Даже дороже, чем в магазине, несмотря на то, что это были поюзанные пистолеты с рук.
В конце концов, как бы смешно это ни было, мне пришлось купить Беретту 92. Точно такую же, как та, что была у меня на службе. Помимо очевидных преимуществ вроде емкости магазина, ее главным плюсом стало наличие навыков применения.
К этому стволу тело Соко было привычно — и это стало определяющим в выборе. Просто потому что в моей ситуации промедление из-за непривычного оружия могло стоить мне жизни, а привыкать было попросту некогда.
Продавал ее мужчина с военной выправкой, но вопросов он не задал, и запросил всего четыреста сорок долларов. Показал значок, купил.
— Вот и все, — сказал я, а потом взял Сару за руку, и мы двинулись в ту сторону, где стреляли — что-то бахало громко всю дорогу. Хотелось опробовать купленное оружие.
— Да ты оружие выбираешь, как будто спутницу на всю жизнь, — сказала она.
— У меня просто есть вкус, — отшутился я. — И в оружии, и в женщинах.
Она расхохоталась, чмокнула меня в щеку, и мы наконец добрались до отдельной зоны для тестовой стрельбы, огороженной забором. У входа стоял инструктор, который принял у нас оплату, выдал патроны, защитные очки и наушники. И мы отправились к дорожке.
Мишени там уже были, и я показал Саре, как заряжать ее револьвер. Потом разрядил и показал, как сделать это снова.
— Тренируйся, — сказал я. — Пока до автоматизма не дойдет.
В наушниках, да еще и из-за стрельбы со всех сторон, нам приходилось кричать, но мы все равно друг друга слышали.
— Буду, — честно ответила она. — А теперь постреляем.
Ну, воображения моего Сара не поразила, да и дистанция в десять метров была слишком большой для двухдюймового ствола, но стрелять она определенно умела. И про то, что у нее был двадцать второй калибр в детстве, явно не врала — техника спуска имелась.
Правда, отдача оказалась все равно великовата, а выстрел еще и по ушам лупил, несмотря на наушники. Но нормально.
Потом я пострелял из Беретты, но тут больше чтобы проверить ствол, потому что тело Соко владело этим оружием просто феноменально, и с двадцати пяти метров я положил все двадцать выданных мне патронов прямиком в центр мишени.
А потом мы пошли в другую секцию, отведенную для длинноствольного оружия. Я зарядил Ремингтон, вскинул его, прицелился в центр мишени и нажал на спуск. Грохот пробился даже через наушники, а в центре мишени появилась дыра, затвор вернулся на место. Я четыре раза нажал на спуск, а потом, больше выпендриваясь перед девушкой, захватил два патрона между большим и мизинцем, загнал в подствольный магазин и выстрелил еще два раза. И так еще раз.
— Где ты так научился? — она явно удивилась.
— В армии, — соврал я.
Хотя на самом деле это было не так. Научился я этому на «Ютубе», а потом просто повторял, когда ездил на стрельбище в прошлой жизни. Вот с боксом получилось не очень, а это простое движение тело легко повторило.
— Ладно, поехали, — решил я, взяв девушку за руку, и мы двинулись прочь из стрелковой зоны.
Сдали наушники и очки, снова оказались в толпе, только теперь она звучала гораздо тише — уши не привыкли. А когда вышли на парковку, так показалось, что и вовсе наступила тишина.
— Слушай, — проговорила Сара. — А это легально, что ты купил револьвер на свои данные и передал его