Времена не выбирают - Игорь Черемис

Пункт с Высоцким был не слишком привлекательным — висел в промежутке, ни к чему не вел, и мне не нравился. К тому же этот пункт был связан с тем обетом, который на меня наложили Андропов с Бобковым — я не должен был общаться с актерами театра на Таганке. Конечно, как и любой обет, этот можно было обойти, но я спросил себя, стоит ли это делать прямо сейчас — и мысленно ответил: «нет». Не стоит.

А вот Валентин с его «Мистером Иксом» выглядел очень привлекательно, и вовсе не потому, что так звали героя одной очень недурственной оперетты. Я ещё раз посмотрел на схему, потом решительно разорвал лист на две части, сложил их, порвал ещё раз… А потом сжег в пепельнице — и на несколько минут приоткрыл окно, чтобы выветрить запах паленой бумаги. От декабрьского воздуха в кабинете стало зябко, но я стойко перенес все тяжести службы, как и положено офицеру КГБ.

* * *

К Валентину меня пустили без долгих препирательств — ведомственная больница, врачи понимают особенности нашей службы, и если немного, без лишней наглости, помахать удостоверением, то многое становилось проще. Правда, меня обязали надеть белый халат — старый, обмякший, прошедший через множество стирок, но свои функции, наверное, выполнявший. Я не очень понимал, что это за функции — разве что обозначать уровень моего допуска? А ещё мне в сопровождение выдали медсестру, на которой даже маски не было. Впрочем, тут маски носили, кажется, только в операционных.

Валентин развлекался тем, что лежал на кровати и читал Фенимора Купера — это был «Зверобой», какое-то старое издание, с характерным индейцем на обложке, стоявшим на одном колене рядом с мужественным белым человеком с большим ружьем. Чингачгук Большой Змей и Натаниэль Бампо, если я правильно помнил героев этой книги, которую мне так и не довелось прочитать. Немецкий фильм по ней в СССР всё ещё иногда крутили — я даже в Сумах видел афишу с Гойко Митичем.

А ещё рядом с кроватью стояла стойка с банкой, заполненной чем-то прозрачным; из банки к руке Валентина тянулась тонкая гибкая трубка.

— Привет, — тихо сказал я.

Валентин оторвался от книги и с недоумением посмотрел на меня.

— И тебе — два раза привет, — ответил он, отложив Купера на тумбочку. — Неожиданно.

— Обстоятельства, — я чуть развел руками. — Нужно поговорить.

И выразительно посмотрел на медсестру — тихую с виду девушку, которая усиленно делала вид, что её тут нет.

— Поговорить… Поговорить — это можно, — Валентин неожиданно улыбнулся. — Девушка, можете вытащить из меня эту гадость? Мы с моим товарищем прогуляемся, а потом продолжим.

— Доктор… — пискнула девушка, сразу попытавшись сослаться на авторитет.

— Девушка, — ласково сказал Валентин. — Мы оба знаем, что в этой банке обычная глюкоза, которую назначают без дозировки, для общего поддержания организма. Обещаю, что наша прогулка не займет много времени, а после возвращения я обязательно позволю вам воткнуть иглу обратно. Я даже полежу под вашей капельницей подольше. Договорились? А доктору мы ничего не скажем.

Медсестра ещё колебалась, но уже с заметной долей неуверенности. Валентин посмотрел на меня и чуть подмигнул — так, чтобы девушка не заметила.

Я был сообразительным человеком.

— Действительно, девушка, я же не навсегда его заберу, — я тоже улыбнулся и достал из кармана пиджака шоколадку. — А вам за беспокойство — вот. Надеюсь, этого хватит на полчаса нашей прогулки?

Шоколадку я захватил на всякий случай — во время беременности Татьяны я раздавал их чуть ли не тоннами, и эти мелкие презенты здорово облегчали общение с младшим медицинским персоналом. Помогло и здесь.

Я не заметил, куда медсестра спрятала угощение — «Аленка» просто испарилась из моей руки. А девушка, осуждающе встряхнув головой, тут же подошла к Валентину, отточенным движением извлекла иглу из его руки и быстро забинтовала место укола. Потом она внимательно посмотрела на него, на меня — и строго сказала:

— Полчаса, не больше. Через час начинается обход, и мне бы хотелось, чтобы доктор увидел пациента там, где положено.

Мы с Валентином неторопливо дошли до огромного фойе, встали в углу так, чтобы видеть немногочисленных посетителей и их гостей. Тут было что-то типа курилки — во всяком случае урна с окурками присутствовал. Он закурил, и мы некоторое время молчали. Я не хотел прерывать его отдых от процедур своими вопросами — наверняка глупыми и странными по сравнению с мировой революцией.

Наконец окурок отправился в урну, Валентин оглянулся по сторонам — никто за это время к нам не подобрался. Он пару раз качнулся с пяток на носки и обратно и негромко сказал:

— Спрашивай.

Я обреченно вздохнул. Валентин наверняка предполагал, о чем я собираюсь говорить. Скорее всего, ему это не нравилось, но и посылать меня сразу он не хотел. А, может, и вовсе не собирался этого делать.

— Кто тебя обещал закатать в асфальт?

Честно говоря, я ожидал, что Валентин просто пойдет в отказ или снова скажет про старого знакомого. Но он лишь хмуро кивнул, помолчал немного и ответил:

— Его фамилия тебе вряд ли что-либо скажет, хотя звание и должность у него немаленькие — полковник и заместитель начальника в одном из отделов моего управления. Но при этом он в органах госбезопасности работает ещё с довоенного времени, многих знает и многие знают его. Очень авторитетный человек.

Я мысленно согласился с Валентином. Заместитель начальника в отделе Второго Главного управления — это уровень подполковника, но эту должность мог занимать и полковник, учитывая, что уже несколько лет табу на присвоение новых званий сотрудникам КГБ сняли. Это в Сумах полковник мог руководить целым областным управлением; в московском управлении полковники уже командовали отделами — с прицелом на то, что лучшие из них прыгнут дальше, в заместители начальника управления, как случилось с Денисовым. Ну а полковник в центральном аппарате КГБ — дело обычное, их там действительно легион, всех не узнаешь и не запомнишь, даже если поставить себе такую цель и тебя не прихватят за возможный шпионаж в пользу вероятного противника.

При этом отсылка