Последний император. Книга 3 - Максим Черный

Когда все расселись, Кирилл без долгих предисловий перешёл к делу.

— Господа, я собрал вас, чтобы поговорить о свете. Вернее, о том, чего этого света пока слишком мало. Год назад мы начали электрификацию. Я хочу знать, что сделано, с какими трудностями мы столкнулись и куда двигаться дальше. Леонид Борисович, вам слово.

Красин поднялся, разложил на столе несколько листов с цифрами и начал доклад. Он говорил чётко, без лишних отступлений, и по его тону чувствовалось, что он давно ждал этого разговора.

— Ваше Величество, за прошедший год нам удалось сделать немало. В Петербурге действуют несколько электростанций, питающих центральную часть города. Москва, Киев, Одесса, Харьков, там тоже запущены первые станции, пока небольшие, но работающие. На Путиловском, Балтийском и Ижорском заводах выделены цеха по производству электрооборудования: генераторов, кабелей, изоляторов, распределительных щитов. Часть оборудования мы по-прежнему закупаем за границей, но доля собственного производства растёт. Пермские станкостроители уже дают нам электродвигатели, а на заводе Нобеля испытывают паровую турбину мощностью до тысячи киловатт.

Он перевернул страницу и продолжил.

— Однако есть и проблемы. Главная это кадры. Электротехников по-прежнему мало, и те, что есть, перегружены сверх меры. Мы организовали курсы при заводах, но этого недостаточно. Вторая проблема это топливо. В европейской части России мы зависим от донецкого угля, который дорожает. Торф и дрова использовать можно, но для крупных станций они не годятся. И третье это отсутствие единого плана. Мы строим станции там, где есть деньги и желание местных властей, а не там, где они нужнее всего.

Кирилл слушал, не перебивая, и в его голове уже складывалась картина. Он посмотрел на Шухова, который внимательно разглядывал карту, висевшую на стене. Затем перевёл взгляд на представителя министерства земледелия.

— А что с разведкой угля? — спросил он. — Есть ли у нас данные по Сибири?

Чиновник с седыми бакенбардами поднялся и, слегка запинаясь, начал докладывать. По его словам, Восточная Сибирь оставалась в этом отношении почти не изученной, но уже имелись сведения о мощных угольных пластах в бассейне реки Кан, к востоку от Красноярска. Пласты залегали близко к поверхности, и уголь там был, судя по предварительным данным, отличного качества. Однако систематической разведки не велось, и точные запасы не были известны. Кирилл нахмурился. Он знал из будущего, что Канско-Ачинский бассейн это один из крупнейших в мире, и что именно там лежит ключ к дешёвой энергии для всей Сибири. Он повернулся к Витте.

— Сергей Юльевич, сколько будет стоить отправить геологическую партию в район Красноярска для разведки угля?

Витте прикинул в уме и назвал сумму около пятидесяти тысяч рублей на первый год, с учётом транспорта, снаряжения и оплаты специалистам. Кирилл кивнул.

— Выделите. И пусть работают быстро. Мне нужен точный ответ: сколько угля, какого качества, на какой глубине, и можно ли добывать его открытым способом. От этого будет зависеть многое.

Затем он встал и подошёл к карте Российской империи, занимавшей почти всю стену. Его палец упёрся в Красноярск.

— Господа, я хочу, чтобы мы построили в Красноярске первую настоящую теплоэлектроцентраль. Не маленькую станцию для освещения центра, а мощную, промышленную, которая будет давать и электричество, и тепло. Она станет сердцем нового промышленного района. В Красноярске уже работает станкостроительный завод, скоро появятся другие предприятия. Им нужна энергия. Много энергии. И мы её дадим.

Он обернулся к собравшимся и продолжил:

— Почему именно Красноярск? Потому что это будущее. Там сходятся реки, там рядом уголь, там проходит Транссиб. Через десять-пятнадцать лет это будет самый большой промышленный центр за Уралом. Если мы построим станцию сейчас, она станет фундаментом для всего, что мы заложим потом. Заводы, жильё, школы, больницы, всё будет запитано от неё. И не только электричеством. Станция будет давать пар, которым можно отапливать цеха и жилые дома. Это двойная выгода.

Красин, слушавший с возраставшим интересом, подал голос:

— Ваше Величество, идея верная. Но для такой станции нужны турбины. Одна-две мощные турбины, которые могли бы работать на местном угле. У Нобеля как раз завершается испытание первой отечественной турбины. Если всё пойдёт хорошо, через год мы сможем заложить основу для красноярской станции.

Кирилл кивнул и обратился к Шухову.

— Владимир Григорьевич, здание станции и, главное, высокая труба это ваша работа. Я хочу, чтобы вы спроектировали её по своим принципам: лёгкую, прочную, недорогую. Такую, чтобы она простояла сто лет и не потребовала капитального ремонта. Сможете?

Шухов, до того молчавший, неторопливо поднялся. Его глаза, спокойные и внимательные, на мгновение задержались на карте.

— Ваше Величество, я построю вам трубу, которая станет самой высокой в Сибири. И не только трубу. Машинный зал, топливные склады, распределительные корпуса, всё это можно возвести из металлических конструкций за несколько месяцев. Если дадите мне людей и материалы, к весне начнём сборку.

Кирилл удовлетворённо кивнул. Он перевёл взгляд на Витте.

— Сергей Юльевич, готовьте смету. Это будет дорого, но это окупится. И предупредите Нобелей, чтобы ускорили турбину. Без неё станция это просто куча кирпича.

Он вернулся к столу и, взяв лист бумаги, начал набрасывать основные пункты решения. Первое: отправить геологическую партию в Канско-Ачинский бассейн для разведки угля, срок до весны. Второе: поручить заводу Нобеля завершить испытания турбины и подготовить её к серийному производству. Третье: выделить средства на проектирование и строительство Красноярской ТЭЦ, назначить Шухова ответственным за конструкции, Красина за энергетическую часть. Четвёртое: начать подготовку строительной площадки уже этой зимой, чтобы весной развернуть работы в полную силу. Пятое: обеспечить доставку оборудования по железной дороге, используя уже построенные участки Транссиба.

Когда совещание закончилось и все разошлись, Кирилл ещё долго сидел у камина, глядя на огонь. За окнами мороз рисовал на стёклах причудливые узоры. Он думал о том, что этот проект это первый в своём роде. Теплоэлектроцентраль, способная питать целый город и обогревать его, была шагом в новую эпоху. И пусть до её пуска оставались годы, главное было сделано: решение принято, люди назначены, деньги выделены. Теперь оставалось только работать.

Он достал дневник и записал:

«Петербург. 14 декабря 1897 года. Совещание по электрификации. Доложили: станции строятся, но не хватает кадров и топлива. Решил: построить в Красноярске первую ТЭЦ на канско-ачинском угле. Она даст тепло и электроэнергию для заводов и жилья. Шухов строит здания и трубу, Красин строит энергетическую часть, Нобель строит турбину. Разведку угля начать немедленно. Срок: к