Мюнхенский узел. Книга 1 - Тим Волков
— Я же просил не вмешиваться, Захар! — с укоризной произнёс Иван Палыч.
— Я и не вмешивался. Лежал в канаве за сараем, у меня там отличный обзор. — Захар не удержался и улыбнулся. — Часа через полтора пришёл крытый грузовик. Шестеро мужчин в нарукавных повязках, вроде тех, что у ополченцев. Они принялись таскать ящики из машины и нести вниз, в подвал. Много. Я насчитал штук тридцать.
— Несли вниз?
— Вниз, в подвал.
Иван Палыч переглянулся с Лобановым.
— Ещё, — сказал Захар. — Штольц уехал один, на извозчике. Я пошёл за ним, не знаю зачем. Он приехал в пивной сад у Английского парка. Заказал кружку, выпил, заказал вторую. Пока я стоял в кустах, он трижды вставал и шёл к телефонной будке. Подходил, брался за дверь и возвращался, так и не позвонив. — Захар помолчал. — Мне кажется, он очень хотел кому-то позвонить.
— Молодец, — сказал Иван Палыч. — Иди поешь.
Захар зарделся и вышел, стараясь не слишком гордо задирать подбородок.
* * *
Штольца Иван Палыч нашёл утром в гостинице, где тот снимал номер на втором этаже. Постучал, не дожидаясь ответа, и вошёл.
Штольц сидел у окна, небритый, в рубашке без воротничка. На столе стояла нетронутая чашка с кофе и лежала папка, та самая, которую он держал накануне на заводе. Когда дверь открылась, он вздрогнул так, что кофе пролился на блюдце.
— Доктор.
— Я пришёл просить, господин Штольц.
Штольц горько усмехнулся:
— Просить? О чём же?
— Вчера вы сказали, что должны мне. Я не хочу, чтобы вы возвращали этот долг. Я хочу, чтобы вы перестали зависеть от них.
Штольц молчал. Иван Палыч продолжил медленно, как говорят с больным, которого нельзя пугать:
— Мне кое-что известно. В частности, в подвалах завода тайно организован склад оружия. Тридцать ящиков привезли вчера, когда мы уехали. Фирма использует нашу стройку как прикрытие. Если комиссия найдёт склад, ответственность ляжет на русскую делегацию, потому что у них есть накладная с подписью Лобанова. Подделанная, я это докажу. Но мне нужен человек с вашей стороны, который скажет: я видел план, там четыре подвала вместо двух, меня не посвятили.
Штольц вытянулся в лице.
— Да вы что! Они же меня уничтожат!
Штольц принялся расхаживать по комнате, как тигр в клетке.
— А если откажетесь, кто вас спасёт? Рингельман? — спросил Иван Палыч. — Через месяц комиссия приедет сюда сама, и вы окажетесь тем, кто подписал смету на подвалы. Вы будете отвечать первым, потому что вы вложили деньги.
Штольц закрыл лицо ладонями. Когда он опустил руки, лицо было серым.
— У меня долги, доктор. Рингельман держит мои векселя. Если я пойду против них, они предъявят их к оплате, и я лишусь всего. Дома, дела, всё!
— Тогда слушайте, что я предлагаю. Золото, которое делегация привезла для оплаты оборудования, будет выплачено напрямую поставщикам, минуя фирму. Рингельман не получит ни пфеннига. Часть этих денег пойдёт на погашение ваших долгов, чтобы векселя вернулись к вам, а не к нему. Вы станете партнёром русского предприятия, а не должником фирмы.
— Это что, взятка?
— Это деловое предложение. Лобанов оформит всё как положено.
Штольц вдруг издал странный звук, похожий на смех, и замотал головой.
— Как положено. В Москве он тоже всё оформлял до последней копейки. Я думал, это у него шутка такая.
— Он не шутит, — сказал Иван Палыч. — Это его единственная вера.
Штольц долго смотрел на папку, потом придвинул её к Ивану Палычу.
— Здесь план нижнего яруса. Подлинный. Подписан Рингельманом, а на углу, видите, отметка Крамера: «Помещение 4. Особого назначения». — Он тяжело вздохнул. — Только пообещайте, что вы скажете, будто я пришёл сам. Что я не колебался.
— Скажу. Это почти правда.
* * *
Рейнхольд ждал их внизу, в вестибюле гостиницы, в чистой рубашке и с аккуратно причёсанными волосами. Он вышел им навстречу и сказал, не глядя Ивану Палычу в глаза:
— Я поеду с вами. Вы будете говорить с англичанами или французами, значит, понадобится переводчик, которому они поверят. Я в вашем распоряжении.
— Вы понимаете, чем рискуете? Если Крамер узнает, что вы были с нами, вам не жить.
— Я понимаю, что это моя работа, — сказал Рейнхольд, и в голосе его не было ни страха, ни вызова. — Мичман больше не может ничем рисковать. Писарь может.
Лобанов, стоявший рядом, кашлянул и отвернулся к стене.
Комиссия разместилась в старом здании на Марсштрассе, за железной оградой. Они поднялись на второй этаж по широкой лестнице, мимо портретов баварских королей, которых никто пока не догадался снять. Секретарь, молодой человек с гладким пробором, записал их имена в журнал и попросил подождать в приёмной.
Приёмная оказалась длинной и узкой, с высокими окнами, выходящими во двор. Вдоль стены тянулись жёсткие стулья с кожаными сиденьями. Лобанов сел на самый край, выпрямив спину, и положил портфель на колени. Штольц устроился рядом с Рейнхольдом и что-то шептал ему на ухо, а тот изредка кивал, не отрывая взгляда от окна. За приоткрытой дверью соседней комнаты сухо щёлкала пишущая машинка, потом смолкала, потом начинала снова. Из коридора вышел английский офицер с папкой подмышкой, скользнул глазами по русским и скрылся, не замедлив шага. Следом появился француз в синем кепи, остановился, посмотрел на Лобанова и что-то негромко сказал секретарю. Тот ответил коротко, и француз ушёл. Лобанов не пошевелился, только пальцы на замке портфеля побелели.
Ждали долго. Штольц то и дело вытирал платком шею. Иван Палыч держал на коленях накладную и план, завёрнутые в газету, и думал о том, что всё делает правильно, а сердце всё равно стучит.
Наконец дверь распахнулась.
— Господин майор готов вас принять, — сказал секретарь. — Должен предупредить: по правилам нашей комиссии на подобных встречах присутствует представитель баварских властей. Он любезно согласился.
Они вошли.
В кабинете было светло и душно. За большим столом, под портретом короля Георга, сидел английский майор с красным лицом и седыми бровями. А слева от него, чуть в стороне, сложив руки на колене, сидел невысокий плотный человек в мятом котелке, с аккуратно подстриженными усами.
Комиссар Хольцер улыбнулся Ивану Палычу вежливо, как старому знакомому.
— Господин Петров, — сказал он. — Какая приятная неожиданность.
* * *