Патриот. Смута. Том 18 - Евгений Колдаев

— Радим, это чего?

Юнец взглянул на меня широко раскрытыми глазами. Он все никак не мог поверить, что его, простого сына человека рабочего, взяли в войско, да еще и приблизили к воеводе или даже царю. Мой статус он пока не очень понимал, как и все люди Холма. Государь, так обращались ко мне служилые люди. Но для иных я был, пожалуй, больше воеводой. Слишком много самозванцев, слишком много государей на всю нашу исстрадавшуюся за Смуту землю.

— Г… государь. — Проговорил он испуганно. — Это… Так это…

— Да ты не робей. Говори как есть, без чинов особо. — Улыбнулся ему, показывая что я не император поднебесной или какой-то иной недостижимый идеал, а человек из плоти и крови.

— А… Ну… вокруг Холма — то люди лен растили. Хлеб у нас плохо идет, а вот лен. Ну и на пеньку тут растет… Пеньку — то мы тоже делаем. И в Новгород и Псков все это идет. А отец мой, он больше по шкурам… Пока… — Лицо его исказилось от приступа злости. — Пока эти гады не пришли, то у нас — то целое стадо было. Скот. Коровы. Шкуры выделывали и продавали. Я — то во Псков с отцом уже два раза ездил. Прошлый год раз. И в этом, прямо сразу. По весне, не вышло. Ждали, чтобы летом побольше отвезти, на хлеб сменять для города. А тут… — Он вздохнул. — И ни шкур, ни коров, ни хлеба…

— Лен значит. — Проговорил я. — Интересно.

Получается, что север Руси был неплохим источником сырья для ткани. Да, это не шерсть, более теплая и потребная для кафтанов и плащей. Но как нижняя одежда льняные рубахи работали отлично. Наладить бы тут производство не сырья, а тканей, красильные мануфактуры, как следующий ход. И можно уже конкурировать с Европой. Или, по крайней мере, обеспечить своих. К примеру брезент. Плотную ткань, пропитанную и выкрашенную, пригодную для шатров, парусов и много чего еще производить, а не закупать. Нарастить ее производство.

Если есть сырье, то зачем его продавать, когда можно делать продукт более технологичным.

Смотрел по сторонам, думал. Дел — то много. Помимо железного промыла, оружейного очень и очень много всего создавать надо, настраивать, субсидировать. Проблема Руси времен Смуты, как я это все отчетливее понимал — сырьевая экономика. Страна — то не богатая. Все основное, сложное в производстве, приходится заимствовать. Достояния Сибири еще не раскрыты и не изведаны. Черноземы юга сложны в охране и пока полностью не доступны. Леса и то, что они нам дают, главная разгонная сила экономики.

Ну а потом?

Потом получается нужно выбить из головы людей то, что мы не можем производить сложную продукцию. То, что мы должны ее покупать, а продавать ресурсы. К сожалению даже в мое время Россия многими рассматривалась как сырьевая держава. Тип ресурсов сменился. Была освоена Сибирь, но ситуация от этого не особо изменилась.

Вызов — то примерно такой же, индустриализация. Создания сложного производства, сложной экономики. И все это брать в свои руки. А я… Далеко не мастер во всех этих делах. Я солдат, офицер, а не экономист. Но… с божией помощью, решим задачу.

Двигались мы дальше. Солнце перевалило за зенит. Вестовые идущие от дозоров сообщали, что вокруг все спокойно. Только на севере, впереди, куда должны мы были выйти к вечеру, все чаще встречались разоренные поселения, брошенные, частью пожженные. Людей не было.

Когда солнце стало уже почти касаться верхушек деревьев и жара дневная спала, дозор сообщил, что впереди небольшой городок и там есть служилые люди.

— Кто? — Срезу спросил я.

— Говорили мы с ними. Нервные, настороженные, на встречу долго не решались, но сошлись все же не на саблях, а так… Поговорить. — Улыбнулся вестовой. — Говорят, новгородцы, разъезд из Старой Руссы. Передовой.

— Далеко?

— Да. Мы бы так сразу и не поняли, но там в селе на деревьях, несколько лисовчиков развешено.

— А как ты понял что это лисовчики повешены, а не наоборот?

— Ну… Мы там еще местных видели. Расспросили.

— Местных? — Это был добрый знак.

Вестовой закивал в ответ.

— Да, государь. Местных стали встречать. В деревнях — то их нет, в селениях. До этого все пустое стояло. Но… Оно же как? Чем дальше мы на север шли, тем больше чувствовали взгляды. Словно из лесов и болот смотрит кто окрест селений. Ну и вот, в районе… — Он задумался. — Местечко к которому мы идем, его местные Подорами назвали. Вот, там мы со стариком одним… Он испуганный, стал нас расспрашивать, что да кто.

— И чего вы сказали? — Мне было даже интересно, как так вышло, что это не они, разведка, выпытывают у местных хитростью информацию, а наоборот.

— Мы же войско христолюбивое, государя московского Игоря Васильевича от рода Рюрика.

— И чего?

— Старик сказал, что сам из Подоров, что там люди новгородские, лисовчики днем вчера частью в панике сбежали, в леса попрятались, в разбой пошли. А та часть что тут осталась, так их разъезды новгородские налетели и частью побили, а еще частью как налет случился, так разбежались.

— Я не понял. А отчего старик один, не в селении, а на дороге вам встретился?

— Так это… Там хутор. Малый. До Подоров этих мы потом дошли. Ну и там уже говорили с новгородцами. Там полсотни людей стоит. И… Говорят вестового нашего они видели. Пропустили на север.

Это хорошо. Докладывал боец сумбурно и не очень толково. Вопросов у меня было больше, чем ответов. Хутор по идее должен был быть вот-вот. Час. Через час уже вечереть будет и нам надо думать о стоянке. А деревенька и полсотни новгородцев, это хорошо.

— Ясно. — Коротко ответил я. Понял, что не так чтобы все ясно, надо смотреть самому и разбираться.

Мы двинулись вперед. Колонны довольно быстро, по моим прикидкам через четверть часа где-то, подошли к хутору. И на удивление это было первое селение, где из дома шел дымок. Здесь, как и во многих иных селениях, не было печных труб, дымились малые оконца под высокой крышей одного из шести домиков. Но жизнь, первые признаки ее, радовали.

Встречать нас никто не вышел. Тот