Патриот. Смута. Том 18 - Евгений Колдаев
Поискал вновь глазами Анастасию, своим телохранителям кивнул, мол ждите, я скоро. Спешился, двинулся к ней.
Глава 9
На площадке, занимаемой обозными телегами нашего лазарета, творилась некоторая суета, характерная для сборов любого отряда имеющего приличное имущество. Это не просто служилые люди встали, оружие взяли и вперед. Нет, так только в сказках происходит, сборы это сворачивание лагеря, проверка припасов, снаряжения, имущества. Распределение его между людьми или на подводы, как здесь и происходило. Без грамотного руководства такое может превратиться в настоящий ад и занять не один час.
Здесь вроде бы все происходило довольно шустро.
Девушка раздавала указания, но быстро поняла, что я иду к ней. Замерла, повернулась, поклонилась низко. Остальные, что выполняли ее указания также кланялись, отступали. У них была работа, но раз царь пришел к ним, то чинопочитание перед начальством перевешивало.
— Работайте. — Махнул я рукой. Сам подошел к Анастасии.
Красивая она была. При свете солнца вблизи то я ее и не видел никогда. Там в Воронеже ночью все дела происходили. Утром вроде как ставни закрыты были, не очень-то светло было в покоях воеводы Войского, где он ее лечил. А потом, обучение и поход. Так чтобы глаза в глаза как-то и не случалось.
— Государь. — Голос ее чуть дрогнул. Я ощутил, что дыхание участилось. Разогнулась, но глаз не поднимала, смотрела в землю.
— Анастасия. — На людях показывать расположение и проявление нежностей я считал излишним. Она верно сказала там ночью. Лишнее это. Я царь, она… Она просто лекарь, кровей не знатных. А дальше что? Дальше время покажет. Да и вообще, в это время как-то на людях никто между мужчинами и женщинами страсти и чувства не показывал. Греховное дело. Это же двоих касается, а не всех.
— Да, государь мой. Чего изволишь? Что потребно тебе?
— Вопрос первый. Что с с местными? Помощь им нужна еще? И кого-то нужно здесь оставить, хотя бы одного обученного человека при Василии Чершенском.
— Это… Это… — Она внезапно из собранной и толковой руководительницы превратилась в совершенно растерянное, хлопающее глазами существо.
— Пленные будут строить храм. Такая стройка, это травмы, раны и беды. Уверен, один из твоих людей здесь очень понадобится. К тому же местные истощены, нужно последить, чтобы никакая зараза не проявилась. Осень на носу.
— Я… Да. Сделаю. Найду, оставлю. Все как ты скажешь, государь мой. — Поклонилась низко. — Благодарю за науку государь и за то, что лично пришел мне это сказать. Ты же… Ты же к Великим Лукам с нами?
В голосе ее слышались мольба и надежда. Видимо она кое-что заподозрила, когда считай ночью из ее людей Наумов затребовал нам сопровождение в поход к пяти сотням.
— Нет. Меня при войске не будет. Поэтому пришел сам. Задача для тебя есть. Очень! Важная!
— Государь. — Она вскинулась, я видел что покраснела. В глазах страх стоял. Естественно, она не знала куда я собрался. Совет военный не место для лекарей. Они едут туда, куда идет войско. — Я…
Видел что она боится, опасается что со мной что-то случится. Скорее всего весь путь лекарства, что она прошла с нашего знакомства в Воронеже, был связан с тем, что она хотела стать полезной. Войский был ей за отца, но… Насколько я мог судить по тому, что видел сейчас, еще тогда сердце ее воспылало безответными с моей стороны чувствами. Всем своим естеством она сейчас это показывала. И приходила ко мне уверенность в том, что идет она с нами и учится, чтобы в один прекрасный момент спасти мне жизнь. Иметь шанс сделать так.
Вздохнул. Чужая душа — потемки.
— Твоя задача очень важная, Анастасия. — Повторил еще раз четко и понятно. — Лично ты должна следить за состоянием Лисовского.
— Государь… — Казалось она простонала. — Может я… Может возьмешь…
— Анастасия. — Я продолжал говорить нейтрально, не вкладывая в слова эмоций. — Лисовский и его жизнь очень важны. Больше мне положиться не на кого. Войский в Москве. Ты его правая рука. Он должен жить. Да упырь, но нужен нам. — Говорил достаточно громко, чтобы все остальные это слышали. — Слышишь меня? Понимаешь?
— А если с тобой, государь… С тобой что? — Она смотрела на меня и, мне казалось, вот-вот расплачется от бессилия.
— Анастасия. — Это я уже произнес потише. — Со мной едут лекари. Давыдов же вчера поздним вечером отобрал. Говорил с тобой
— Да… но я… я думала…
— Ты думала он идет без меня? — Усмехнулся я также тихо, чтобы слышала только она. — Нет, я веду их сам.
— Да… Я могу… Я подле тебя…
— Анастасия. Я все понимаю. — Повысил голос. — Но Лисовский, твоя задача. Он должен жить!
Ох, объяснять что-то влюбленным женщинам это та еще задача. Наорешь, разревутся. Скажешь спокойно,самовольничать начнут.
— Он же упырь сущий. Убийца, кровопийца. — Зло проговорила она. — Разве важнее он, чем ты… Как так можно, государь? — Она резко поклонилась. — Прости… прости, что в словах твоих сомневаюсь, государь. Но если что случится, то как мы все.
— Настенька. — Проговорил я еще тише. — Распрямись. Нечего спину гнуть. Чершенский мне тоже самое вчера сказал. Но. Надо. Это служба.
— Разве не можешь ты…
— Нет. — Отрезал я. — Не могу. Надо так. Господь ведет меня. Сама Земля Русская ведет. Надо. Есть слово такое.
— Возвращайся. — Проговорила она и шмыгнула носом.
— Так. — Я мотнул головой. — Ты мне это дело мокрое оставь. — Повысил голос. — Троих мы взяли! Лучших! За Лисовского! Лично! Ты! Отвечаешь! Если что случится! Если помрет. Ей богу, вернусь и… Повешу!
Сказал специально зло.
Она дернулась, глаза округлились, слезы выступили.
— Государь, я… — Хлюпнула, говорить больше не могла. Ох женская натура слезливая.
— Поплачь. — Произнес тихо, улыбнулся ей. — Понимаю все, но тебе со мной нельзя. А поплакать после таких слов, можно. Кроме меня, никто их истинной причины не поймет.
И она поняла почему я сказал так громко и пригрозил жестко. Шмыгнула носом, дернулась видимо чтобы обнять, но вмиг поняла,