Старшина. Том 1 - Павел Смолин

— Ещё одну, — сказал Климов. — И уходим.

Жук дал ещё одну длинную. Над лугом взлетела ракета. Зелёная.

Климов заметил ракету. Какой сигнал — не знал. Но задерживаться всё равно было нельзя.

— Всё. Уходим.

Жук выдернул пулемёт из-за берёзы, взвалил на плечо и пошёл в лес, пригибаясь. Кулагин бежал за ним с коробками. С края опушки снялся Кочетов со своими.

Сзади немцы пошли на опушку. Перебежками, прикрывая друг друга. Климов слышал, как они бьют по пустым кустам у берёзы, долго и густо.

Уходили тропой. Через пять минут сзади, далеко, хлопнули два выстрела. Потом ещё один. Потом тишина.

Ещё минут через пять Рябухин догнал их. С ним Долгов и Лапин. Все трое целые.

— Сунулись двое на тропу, — сказал Рябухин. — Одного положили. Второй залёг. Дальше не полезли.

Климов посмотрел на часы Громова. От первого выстрела прошло одиннадцать минут.

Одну лишнюю он решил Громову не докладывать.

По дороге Климов прикинул и другое. Второй раз за неделю он бьёт мотоциклистов по хвосту. Сначала у мостика, теперь у берёзы. Курсантам он сказал бы прямо: два раза одинаково — это уже почерк. Высунулся справа — в следующий раз высовывайся слева.

Немцы, впрочем, другие. Те у мостика остались лежать. Но донесения могли дойти куда надо. Климов ещё раз посмотрел на карту и стал искать, где можно уйти с дороги.

* * *

Обер-лейтенант Эрих Штайнбах стоял на повороте дороги и смотрел на опушку.

Высокий, сухой, загорелый до черноты, в мотоциклетном плаще, распахнутом от жары. Очки сдвинуты на каску. На перчатках ни пятнышка. Головной дозор вернулся пять минут назад, целый, и доложил, что впереди чисто. Впереди действительно чисто — русские стреляли сзади.

Три разбитых мотоцикла. Возле них пятеро убитых, двое раненых. Один раненый тяжело. Экипаж седьмого мотоцикла лёг целиком. Ефрейтор Ланге, который неделю назад жаловался, что война кончится, а он так и не увидит ни одного живого русского. Так и есть — не увидел. Не успел.

— Корыто, — оценил фельдфебель Брандт, пиная переднее колесо разбитого мотоцикла. — Вилка погнулась. Я говорил, вилки у этой модели как из фольги. Говорил? Говорил. Кто меня слушает?

— Брандт. Гильзы.

Брандт сплюнул и пошёл к опушке.

Штайнбах обошёл позицию сам. У старой берёзы, на пригорке, лежала россыпь гильз. Он присел и поднял одну. Латунная, с донцем без закраины. Семь девяносто два.

Штайнбах поднял глаза на Брандта.

— Наш пулемёт, — скривился Брандт, поворачивая гильзу. — Похоже, тридцать четвёртый. У русских.

— Вижу.

Вторая позиция, в кустах дальше по опушке. Русские винтовочные гильзы. Такой же патрон шёл к ручному пулемёту. Штайнбах встал у берёзы и посмотрел на поворот. Потом прошёл к кустам и посмотрел оттуда. С обеих позиций можно было простреливать поворот. С разных сторон.

Головной дозор русские пропустили. Колонну тоже. Ударили по хвосту, в повороте, где мотоциклы сбрасывают скорость. Меньше двух минут огня. Ни одной попытки добить. Ушли, едва он дал ракету. На тропе оставили заслон, и заслон ушёл после первых выстрелов. Унтер-офицер Мюллер полез за ними в лес и получил пулю в живот.

Про Ланге Штайнбах вскользь подумал — хороший водитель, плохой стрелок. Мотоцикл жалко больше: водителей ему пришлют, а запасных вилок в роте нет.

Штайнбах простоял у берёзы минуты две. Брандт ждал молча. Брандт умел ждать, когда командир думает. За это Штайнбах прощал ему всё остальное.

— Русские так не воюют, — решил наконец Брандт.

— Этот воюет.

— Догнать их в лесу?

— Нет. — Штайнбах отряхнул колени. — В лес не идём. Лес их. Дороги наши. — Он развернул карту. — Лес кончается к востоку, вот здесь. Выход на Червень один, по дороге. К рассвету ставим заслон на опушке. Два пулемёта, второй взвод. Они выйдут.

— А если не выйдут?

— Тогда я ошибся. Посмотрим.

Брандт ушёл к мотоциклам, ругая вилки, русских и погоду.

Штайнбах достал из нагрудного кармана записную книжку. Записал аккуратно, мелким почерком:

«30.6. Арьергард русских. Огонь с двух точек под углом, по хвосту колонны. Быстрый отход после первых очередей. Заслон на пути отхода. Голову не трогали».

Подумал и дописал внизу:

«Посмотрим, повторится ли».

* * *

К ночи рота вышла к краю леса. Впереди, за полем, лежала Дыя. Дальше дорога уходила на Червень.

Из Дыи вернулся связной. Кухни там не оказалось. Батальонный обоз прошёл по шоссе только наполовину. Около полудня немецкие мотоциклисты перерезали шоссе у моста. Кто успел, проскочил. Кто не успел, ушёл в лес или остался там. Кухни среди проскочивших никто не видел. Ни Пахомова, ни Осипова.

— Без каши, значит, — буркнул Кулагин. — Пахомов, гад, где-то нашу кашу ест. С Осиповым на пару.

— Пусть ест, — решил Жук. — Лишь бы живой.

Громов разрешил тронуть НЗ. Климов велел выдать по два сухаря на брата. Ворчали, но ели.

Громов подозвал его к карте.

— Перед рассветом выходим. Дорога из леса здесь одна, через Дыю на Червень. — Громов провёл пальцем. — Километра два полем до деревни.

Климов посмотрел на карту. Одна дорога, выход из леса, опушка. Чистое поле. Немцы, которые днём шли за ними по пятам и не полезли в лес.

Сам он на месте немцев ждал бы именно там. К рассвету.

— Товарищ лейтенант. Тут лощина. — Климов показал. — Километром южнее. Ручей. Кусты по дну. Выходит к той же деревне с другой стороны.

— Лощиной дольше.

— Дольше. Но если на опушке нас ждут, дорогой мы выйдем прямо на них.

— А если не ждут?

— Тогда я ошибся. Час потеряем.

Громов долго смотрел на старшину, потом сложил карту:

— Лощиной.

* * *

Вышли затемно. Лощина оказалась мокрой, ручей хлюпал под ногами, кусты по дну цеплялись за скатки. Шли гуськом, молча. Повозку Бурова тащили на руках через самые топкие места. Лапин опять подставил плечо. Мотоцикл толкали вчетвером, с канистрами в коляске. Кулагин толкал и вслух вспоминал Шилова, который этот мотоцикл ненавидел. Потом замолчал.

К рассвету вышли к краю лощины, к полю. Справа, километрах в полутора, лес выходил к дороге. Дорога белела в утреннем свете.

На опушке у дороги стояли два мотоцикла. Неподвижно, с интервалом. В кустах рядом что-то блеснуло. Стекло бинокля или очки мотоциклиста.

Климов лёг в траву и долго смотрел. Потом посмотрел на Громова.