Офшорный блюз - Владимир Прягин

— Не знаете, где это? — спросил я.

— К сожалению, нет.

Открылась фотография с формулами и со схемой цилиндра.

Сидя перед компьютером, Валентин нацепил очки в роговой оправе, вгляделся в строчки. Нахмурился, пододвинул к себе чистый лист бумаги, стал делать на нём пометки. Я терпеливо ждал.

Наконец он отодвинулся от экрана, снял очки и задумчиво потёр переносицу. Неопределённо повёл рукой, в которой держал оправу, и сообщил:

— Это не совсем моя область, к тому же здесь всего лишь фрагмент. Не зная контекста, я затрудняюсь дать внятный комментарий, хотя, конечно, всё это выглядит интригующе…

— Ну, хоть в общих чертах — о чём здесь?

— Вы слышали термин «экзотическая материя»? — спросил Валентин.

— Оба слова по отдельности слышал, но именно как термин — не знаю, что это.

— Это из физики элементарных частиц. Понятие не вполне конкретное, правда. Введено, чтобы описать те свойства материи, которые противоречат классическим. Конкретно в вашем примере автор оперирует формулами, чтобы решить некую задачу, где присутствует отрицательная плотность энергии.

— А в практическом смысле что это означает? — опасливо спросил я.

— Не берусь судить по отрывку.

Несколько растерявшись, я попытался зайти с другой стороны:

— Валентин Филиппович, а при чём тут резервуар?

— Простите, не понял.

— Ну, вот эта штуковина рядом с формулами. Цилиндр. На нефтехранилище, по-моему, смахивает.

— Ах, вот вы о чём, — усмехнулся он. — Нет, это не отнюдь не нефтехранилище. Это, насколько могу судить, область пространственно-временного континуума, где происходит взаимодействие, описываемое формулами.

— Ого, — сказал я. — А человечек рядом для чего пририсован? Чтобы масштабы проиллюстрировать?

— Вовсе не обязательно. Автор, возможно, просто хотел сказать, что рядом с этой областью могут находиться и люди. Или же просто дорисовал фигурку ради забавы. Поймите, господин Комлев, попытки точно интерпретировать этот обрывок черновика — дело бесперспективное. Даже глупое, на мой взгляд. Не говоря уже о том, что все эти выкладки могут быть попросту ошибочны.

Я снова завис. Некоторое время соображал, затем предложил:

— Давайте представим, что всё это реализовали на практике. Вот прямо на пресловутом Нуль-Острове построили установку. Как она будет выглядеть? И для чего она может быть использована? Да, я понял, что точно сказать нельзя. Но хотя бы гипотезу какую-нибудь навскидку?

— Вы не по адресу, — сказал Валентин. — Я не автор комиксов, чтобы фантазировать в таком духе. Могу лишь ещё раз предостеречь вас — не надо всё понимать буквально. Перед нами сейчас не более чем математическая абстракция, в пределах которой континуум искажается. Вот и всё. А бегать по островам и искать цилиндры я на вашем месте не стал бы. Если, конечно, это у вас не хобби.

Вздохнув, я согласился:

— Не буду. Но позвоните, пожалуйста, мне, если вдруг возникнут новые мысли по поводу этих формул. Или я вас сам наберу, если назреют вопросы, договорились? А то у меня мозги сейчас закрутились в жгут, и я не соображаю толком, о чём спросить.

— Возражать не буду, — сказал он. — Это даже забавно.

Когда я выходил от него, Валентин спросил:

— А этот Синельников, которого вы разыскиваете… Есть вероятность, что он мне позвонит тоже? Только ответьте честно, пожалуйста…

— Позвонит вряд ли. И ещё менее вероятно, что придёт лично. Синельников понимает, что мы нашли его записи с вашим номером. Нельзя исключать, конечно, что он рискнёт, поэтому мы вас предупредили. Но это — больше для галочки.

Оказавшись на улице, я заметил, что подступают сумерки. День был долгий, но он заканчивался. Я собрался ехать домой, но тут как раз звякнул Чон.

— Ты диск уже посмотрел? — спросил он. — Давай пересечёмся где-нибудь, обменяемся новостями.

На этот раз мы с ним встретились в забегаловке, где главным пунктом программы были американские бургеры. Прожевав половину, я рассказал о фотках и своих консультациях с Валентином. Чон выслушал и, поколебавшись, сказал:

— Знаешь, Александр, я тебе не начальник…

— Да ладно тебе, не парься, — сказал я. — Говори прямо.

— Я приветствую твоё желание разобраться во всём подробно, но ты действительно слишком распыляешься. Или ты ожидал, что Валентин посмотрит на фотографию и даст тебе зацепку, чтобы найти Синельникова?

— Ну, не настолько… — промямлил я, умолчав о том, что меня интересовал не столько Синельников, сколько мои собственные проблемы. — А у тебя что нового? Нашёл что-нибудь на пристани?

— Нет, — поморщился Чон, — зря потратил время. Владелец эллинга ничего не сказал полезного. Синельников, мол, случайно к нему забрёл, заикнулся насчёт поездки, но лодочник не стал его даже слушать. И с Игорем из полиции я опять пообщался, но толку нет. У них в управлении — своя головная боль, ситуация сейчас нервная…

— В связи с чем? — спросил я.

Чон ответил не сразу. Нахмурился, будто сомневался, можно ли мне об этом рассказывать. Но всё же заговорил:

— Как ты уже понял, Новоархангельск — специфический город. Штаб-квартиры концернов, переплетение интересов. И методы иногда довольно неоднозначные…

— Промышленный шпионаж?

— Он тоже, но я сейчас не об этом. Концерны не только шпионят друг за другом, но и пытаются повлиять на государственные структуры. Есть официальный лоббизм, он регулируется как в Штатах. А есть неофициальный, если выражаться дипломатично. Подкуп чиновников и так далее. Скандалы периодически происходят — ну, по ТВ ты видел наверняка.

— Угу, — сказал я нейтрально.

— Но не только концерны хотят влиять на госсектор и добывать оттуда секреты. Есть ещё и организованная преступность. И вот в морской полиции сейчас грандиозный шухер, как выразился Игорь. Один из высокопоставленных офицеров… гм…

— Сливал инфу мафии?

— Да, по сути — именно так. Хотя руководство использует для описания ситуации более политкорректные выражения.

Я кивнул и, продолжая жевать, обдумал услышанное. Всё это неожиданно стыковалось с моими предыдущими выводами.

— То есть общеизвестно, — сказал я, — что и концерны, и банды имеют кротов в столичной полиции? И не только в ней?

— Таковы реалии, — сказал Чон. — Хотя кротов ловят не каждый день, естественно. Это всегда скандал.

У меня на языке вертелся вопрос, попадались ли кроты в Службе приставов, но я не стал его