Горький дым - Тим Волков
Прочитав записку, Иван Павлович вышел на кухню и выпил стакан воды. Словно бы водки бахнул! В глазах все плыло, раздваивалось…
Усталость! Усталость и нервы.
А ну-ка, Иван, соберись! — приказал сам себе доктор. Соберись и подумай, что делать дальше. По крайней мере, пока ясно одно — в ближайшее время ничего плохого с Анной Львовной не случится. Хотелось бы верить… И… ведь ей скоро рожать! Можно сказать — вот-вот…
Интересно, кто это — «мы» и чего они хотят? Подельники Коробейникова… или его хозяева? Устроили диверсию — мало? Хотят весь проект зарубить на корню… руками самого же товарища Петрова! Хитры, ничего не скажешь. Хитрые, самоуверенные, наглые!
Встретиться надо обязательно: интересно, что они попросят? Если велят притормозить проект, то — дело ясное… Не советуют привлекать органы… Ну-ну! И как они узнают?
— Что, Иван Павлович, не спится? — на кухню заглянул сосед, Коклюшкин, в накинутом поверх пижамы халате. По-лошадиному вытянутое лицо его отнюдь не выглядело заспанным, разве что несколько бледным. Так Коклюшкин и всегда был бледным!
— Только что с работы, — разжигая примус, улыбнулся сосед. — Аврал! Сами понимаете — конец года, отчеты… Да все с пометками «Важно! Срочно!». И по срокам — вчера. Думали, до утра не управимся, ан нет… Сладили! Кстати супругу-то навестили уже?
— Почти… — Иван Павлович передернул плечами.
— Как это — почти? — удивленно обернулся Коклюшкин.
— Да вот так, — доктор развел руками. — Приехал я в Ново-Екатерининскую больницу… А там такой нет!
— Как нет? — поставив чайник на примус, вскинул брови сосед. — В карете скорой помощи сказали — именно туда повезут. Ну, туда ж ближе… А! Там, сможет быть, мест не было! Тогда — да, могли и по всей Москве. Вы, Иван Павлович, на станцию скорой помощи звонили?
— Звонил… Не знают.
— Ай-ай-ай! Так, верно, они и сами вам позвонят. Ну, из больницы, где супружница ваша… Вот прямо на работу и позвонят. Так что не переживайте! Может, чайку?
— Да нет, спасибо, не хочется, — отказался доктор. — Пойду, пробую уснуть.
— Ну, покойной ночи тогда!
Иван Павлович забылся тяжелым сном лишь под утро, когда надо уже было вставать. Поднялся, превзмогая усталость, оделся, вышел в коридор…
— Доброе утречко! — пожелал, выйдя из ванной, Коклюшкин. — Уже на работу? Однако, раненько вы!
— Да хочу вот, пройтись. Голову привести в порядок.
Чуть подморозило. Над крышами зданий занималась утренняя заря. В пролетах улиц дул промозглый московский ветер.
Выйдя из дома, доктор немного прошелся по Сретенке, и, завидев извозчика, помахал рукой.
— Куда, дорогой товарищ, изволите?
— На Главпочтамт.
— Ну, это мы быстро! Н-но, милая, н-но!
На Главпочтамте Иван Павлович, на всякий случай покрутился у отдела писем. Проверялся, слонов опытный шпион — нет ли слежки? Не заметив ничего подозрительного, доктор быстренько заплатил на кассе за городской разговор и зашел в телефонную кабинку…
— Девушка, мне Ка три двенадцать двадцать пять… Добавочный тридцать семь!
Это был телефон Валдиса Иванова. Звонить с работы Иван Павлович опасался — телефон вполне мог прослушиваться.
— Пожалуйста, соединяю…
Только бы Валдис оказался на месте! Вообще-то, он рано приходил…
Ага! Есть!
— Валдис, это Петров… Помнишь, мы с тобой насчет бильярда договаривались…
Ни о чем они не договаривались! Доктор произнес эту фразу на всякий случай, перестраховываясь.
— Ва-алдис! Ты спишь, что ли там?
— Ива-ан Павлович! — вместо хрипловатого голоса Иванова в трубке вдруг послышался чей-то вальяжный баритон. — Ну, мы же вас просили!
— Кто вы? — повысил голос Петров. — Что просили?
— Ну, вы же прочли послание. Только не говорите, что нет! — хохотнули в трубке.
— Где моя жена? Что с ней?
— Сегодня узнаете, — невозмутимо пояснил баритон. — Вам же сказано… Вернее, написано. Да! И насчет ЧеКа… На первый раз прощаем! Но, с бильярдом в обществе чекистов покуда настоятельно прошу повременить!
В трубке послышались гудки…
Та-ак, — выйдя на улицу, Иван Павлович потер переносицу. Вот, значит, как! Эти ребята легко прослушивают телефоны ВЧК! Верно, потому, что сами там и работают. У того же Яши Блюмкина в иностранном отделе. Он там много кого пригрел.
И… что же делать? Как попросить помощи? Да легче легкого — кого-нибудь с запиской послать… Или, сначала все же дождаться звонка? Вот еще интересно — а почему они (кто бы это ни был) просто не уберут его, доктора Петрова, со сцены? Ну, пристрелили бы где-нибудь, не говоря худого слова… или наняли бы утырка с ножом… Не-ет! Выстраданные Иваном Павловичем идеи уже пошли в СНК! О них услышали, узнали… Кто-нибудь когда-нибудь все равно возьмется и доведет дело до конца. А потому, именно Петров — сам! — и должен похоронить и дискредитировать все свои задумки!
Задумки… Да что там задумки. Самый настоящий рывок! И кто-то очень хочет, чтобы такого рывка в Советской России не случилось.
Обедать Иван Павлович не пошел. Купил пирожки с ливером у торгующих на улице бабушек. Мука была серая, плохая… Ну, хоть такая пока что есть. Эх…
На столе зазвонил телефон…
Наконец-то!
— Да! Слушаю, Петров.
— Здравствуйте еще раз, Иван Павлович…
Тот же вальяжный баритон!
— Пирожки больше у бабушек не покупайте. Еще отравитесь! — хохотнули в трубке. — Сходите в столовую, у вас же еще семь талонов осталось, нет?
Все знают! Следят. Обложили, как волка… Или просто — давят на нервы!
— Теперь к делу, — голос стал серьезным. — Сейчас — ровно двенадцать. Через два часа будьте на Курском вокзале у кассы номер семь. Секретарю скажете, что поехали с проверкой по госпиталям.
Звонивший резко оборвал разговор. Да и о чем было говорить-то? Все инструкции даны и поучены.
Через два часа… На Курском вокзале…
Иван Павлович был у седьмой кассы без десяти два. Вокруг толпился народ. Кто-то ругался, кто-то пытался пролезть без очереди, кто-то громко орал…
— Мне до Брянска, до Брянска, красавица! Два билета. Два! Согласен на плац-карту… Сколько-сколько⁈ А общие вагоны есть?
— Товарищ! Вы там корову покупаете, что ли?
— Да-да! Очередь не задерживай, ага!
— Иван Павлович?
Двое парней в серых армячках и такими же серыми