Мюнхенский узел. Книга 1 - Тим Волков
* * *
Деньги делегации Лобанов выплачивал на следующий день, по очереди, и каждый раз составлял бумагу в трёх экземплярах. Поставщики из Берлина и Гамбурга получали золото из его рук, не заглядывая в сторону Рингельмана. Штольц сидел рядом, вспотевший и растерянный, и подписывал векселя. Свои векселя, возвращённые наконец из чужих ящиков, он держал в руках как человек, которому вернули отнятых детей.
— Рингельман говорит, что ничего не знал, — сказал он Ивану Палычу, когда Лобанов вышел за печатью. — Его адвокат был у меня сегодня утром. Говорит, что Крамер действовал самовольно. Что господин Рингельман потрясён и готов сотрудничать со следствием. — Он тяжело вздохнул. — Вы понимаете, что это значит? Он отказался от Крамера. Просто отказался, как от чужой шляпы.
— Понимаю, — сказал Иван Палыч. — Где сейчас сам Крамер?
— Никто не знает. Вчера вечером он не вернулся в гостиницу, вещи забрал ещё утром. Говорят, уехал в Вену. А может, и в Берлин.
Иван Палыч кивнул. Он не верил ни в Вену, ни в Берлин. Такие люди не уезжают далеко.
Лобанов пришёл к Ивану Палычу поздно вечером с исписанным бланком в руке. Он долго мялся в дверях, прежде чем войти.
— Телеграмма, — сказал он. — В Берлин и в Москву. С подробностями: что обнаружена фальшивая накладная с моей подписью, что экспертиза комиссии подтвердила подделку, что оружие изъято английскими властями. Всё как есть. Иван Павлович, вы мне до сих пор говорили «нельзя». Теперь я спрашиваю: можно?
Иван Палыч взял бланк, прочёл, поправил одну фразу.
— Теперь можно.
Рейнхольд зашёл на другой день, перед обедом. Он был в новом пиджаке, купленном, судя по всему, на последние деньги, и выглядел смущённым, как человек, который пришёл просить прибавки.
— Секретарь майора Тревора предложил мне место, — сказал он. — Постоянная работа переводчиком при комиссии. Жалованье в английских фунтах. Не сейчас, а когда делегация закончит здесь дела. Я сказал, что подумаю и посоветуюсь.
— С кем?
— С вами. Конечно, пока вы здесь, я никуда не денусь. Но потом, когда все решится, завод заработает, а вы вернетесь обратно домой… Я бы хотел остаться.
— Когда придёт время, конечно, — сказал он. — Почему бы и нет.
Рейнхольд облегченно вздохнул.
* * *
Следующие дни прошли тихо, так тихо, что Иван Палыч начал к этому привыкать. Лобанов ездил по банкам и конторам, Штольц присылал записки с цифрами, на заводе рабочие разбирали сараи. Из комиссии пришло короткое сообщение: тело задушенного осмотрено повторно, заключение будет приложено к рапорту. Хольцер на глаза не попадался.
Иван Палыч сидел в номере над чертежами будущего цеха культур и в третий раз переносил вытяжные шахты с одной стены на другую, когда в дверь постучали. Захар, красный и запыхавшийся, стоял на пороге, держа бланк обеими руками, как держат что-то горячее.
— Только что принесли. Сказали, срочная.
Иван Палыч развернул бланк. Телеграфные строки бежали неровно, как всегда у местных операторов, и он прочёл их дважды, не потому что не понял, а потому что хотел убедиться, что понял правильно.
«ЭККАРТ — ПЕТРОВУ. МОЛОДОЙ ОРАТОР ВЕРНУЛСЯ В МЮНХЕН. ЖЕЛАЕТ ВСТРЕТИТЬСЯ С РУССКИМ ВРАЧОМ. ЖДУ ВАС».
Глава 11
Ехать к Эккарту Рингельман отказался наотрез. При этом сослался на дела, на болезнь… на все сразу. Разве что на нашествие марсиан не ссылался! Почему так? Что его отвратило от дома столь респектабельного и гостеприимного литератора — признанного драматурга и не лишенного талантов поэта? Да и вообще, сам по себе, герр Дитрих Эккарт, несмотря на свою диковато-лысоватую внешность, казался весьма обаятельным человеком. И еще что-то было в его облике… Иван Павлович сейчас не мог вспомнить, что… Но, что-то такое. Не очень приятное, медицинское даже…
Что же касается Рингельмана… Может быть, на этот раз его просто не пригласили? А что? Вполне может быть.
— К господину Эккарту? — Рейнхольд передернул плечами, едва доктор спросил. Впрочем, тут же оправился и потянулся к висевшему на спинке стула пиджаку:
— Ну… если надо…
Иван Палыч коротко кивнул:
— Понимаю. Не хотите случайно встретить там Крамера. Да и я, знаете, не горю желанием. Как-то он скрылся… я бы даже сказал — с намеком, угрожающе…
— Вот-вот! — Оскар Карлович зябко поежился. — И вообще, вся та компания… Я имею в виду Эккарта и того капитана со шрамом, Рема. Не сказал бы, что мне будет так уж приятно видеть их! Но, я все понимаю, Иван Павлович — переводить некому. Так что, надо, так надо.
А что если там действительно будет Крамер? Что, если на Рейнхольда надавят, склонят к сотрудничеству? Он, конечно, честный человек, но… Может быть, попросить в качестве переводчика Штольца? Хм… Но, и тот, при всей его любезности, тип достаточно мутный. Да и в последнее время какой-то он… не такой. Как, кстати, и Рейнхольд…
Но, видно, все-таки придется Оскару Карловичу…
В коридоре вдруг послышались чьи-то громкие голоса, шаги… В дверь постучали, и Рейнхольд тут же напрягся, с ужасом глядя на расширяющуюся внизу, под косяком, полоску желтого коридорного света.
— Не спите уже? Можно?
В номере с улыбкой вошел Амзораков, в дешевом пиджаке, но в белой сорочке при галстуке и щегольским шелковым кашне.
— Я к вам было сунулся, Иван Павлович — а вас нет. У Лобанова — тоже. Вот и решил, что… А вы — здесь! Зер гут! Помните, вы как-то просили в конторе проводку глянуть? Так нынче время есть! Я хотел к Фрицу… ну, вы его знаете… Мы и договаривались, что к нему, но… Встретились, извинился — мол, не сегодня. Так я и подумал, что…
— Господи… Захар! — доктор радостно всплеснул руками.
Ну, а почему бы и нет? Хоть и не очень квалифицированный переводчик, зато верный! Тем более, чего там и переводить-то? Застольные речи? Заодно и на Гитлера посмотрит… Под контролем! С последующими комментариями. Все равно ведь этот его дружок Фриц рано или поздно затянет парня на митинг…
— Переводить? В гостях? — услыхав просьбу доктора, Захар развел руками и неожиданно улыбнулся. — Ну, а почему же и нет-то? Это я лекции в техшколе еще не так уж сильно понимаю, а на бытовые-то темы здорово навострился! Сами знаете — общежитие, друзья… Фриц тот же! Кстати, он меня с кузиной своей познакомил — красивая