Мюнхенский узел. Книга 1 - Тим Волков
— Да-да, — разулыбался Рейнхольд. — Товарищ Амзораков… вы меня здорово выручите! И, думаю, вполне справитесь, verwechseln Sie nur nicht die Löffel mit den Türklinken und den Wein mit dem Schnaps!
(только не перепутайте ложки с дверными ручками, а вино со шнапсом!)
— Ну, шнапса там не пьют, — услышав знакомое слово, Иван Павлович потер руки и отрывисто кивнул Захару. — Ну, что же, идем. Вернее сказать, едем! Оскар Карлович, бывайте здоровы!
Повезло — такси удалось поймать здесь же, на Максимилианштрассе, едва только вышли из гостиницы. Старенький двухдверный «ДКВ» с колёсами, как у велосипеда, и дребезжащим движком, будто от газонокосилки.
— Швабинг? — суровый пожилой таксист с залихватскими кайзеровским усами дернул шеей. — Schwabing also Schwabing… dreitausend Mark!
(Швабинг так Швабинг… Три тысячи марок!)
— Сколько-сколько? — изумился доктор. Уж цифры-то он, как технический директор концессии, навострился понимать и по-немецки.
— Чехи? — обернувшись, таксист нелюбезно прищурился.
— Хорваты! — столь же нелюбезно бросил доктор. — Дубровник, город такой, знаете?
— Хм… хорваты… хм… — водитель тряхнул головой и продолжал дальше так же, по-немецки. — Так едете? Только не говорите мне, что вчера это стоило две тысячи, а позавчера — вообще одну. Поганые социалисты! Поганые французишки! Ишь ты — Рур! Да и наши евреи…
— Хорошо, — доктор ткнул Амзоракова локтем. — Скажи, что согласны. Едем.
Тронувшись с места, автомобиль затарахтел двигателем и покатил по широкой улице, отважно обгоняя извозчиков.
— Два цилиндра? — не выдержав, поинтересовался Захар.
— Три! Новая модель! — таксист с гордостью приосанился и прибавил скорость. — Вижу, разбираетесь.
— Сам механик… Сейчас в Высшей технической школе… Студент!
— О, Техническая школа! Хорошо! Это вам не какой-нибудь фармацевт!
Чем ему не нравились фармацевты? Бог весть. Не они же Германию продали? Или… в том числе и они?
— А что в Силезии? Газеты читали? О-ох!
Вот под эти охи-вздохи и ехали, слава Богу, что путь был недалек.
Социалисты, евреи, французы, англичане… американцы, поляки… Ну, и большевики и вообще «красные» — как же без них? Виноватых в нынешней тяжкой доле несчастного германского народа было много. Буквально в очередь встали, хоть отбавляй.
Да уж, что там говорить — положение дел в Веймарской республике оставляло желать много лучшего.
И хотя, конечно, во многом благодаря вмешательству Ивана Павловича Петрова, ситуация с международной изоляцией Германии понемногу выправлялась… Но, медленно, медленно. Хотелось бы побыстрее, иначе…
Иначе такие разговоры вполне могли привести… К тому, к чему на самом деле и привели! Приведут… Через двенадцать лет.
Что ж, время вмешаться еще было!
Ехали на удивление быстро. Уже совсем скоро впереди, за аркой, показался Швабинг, исторический район на севере Мюнхена, «столица» баварской богемы. Сравнительно невысокая стоимость жилья, близость к Академии художеств и университету Людвига-Максимилиана, а так же обилие недорогих кафе было магнитом для художников, артистов, писателей и всех интеллектуалов. Модерн, авангард, ар-деко, «Синий всадник»…
Манн, Фейхтвангер, Шпенглер, Кандинский… Кто только здесь не жил! Ну и вот — Дитрих Эккарт. Поэт, драматург, журналист… и нацист, один из первых покровителей Гитлера.
— Доннерветтер! — ударив по тормозам, вдруг выругался таксист, пропуская подрезавшее авто, стремительный белый кабриолет с довольно плавными обводами, но, несколько старинной формы.
— Das sind die Bastarde! Sie fahren, wie sie wollen! (Вот же сволочи! Гоняют, как хотят!) — снова выругался водитель.
Амзораков покивал и тут же уточнил — а что за модель? «Мерседес»? «Хорьх»?
— Ни то, ни другое, — хмуро пояснил шофер. — «Ауди» десятого года. Инженеры «Хорьха», да. Четыре цилиндра! О! Смотрите, смотрите — что творят!
Обогнав медлительно тащившийся грузовик, «Ауди» вдруг резко затормозила — из переулка выскочил извозчик. Лошадь тут же встала на дыбы, «Ауди» вильнула в сторону, ударившись боком о выступ внушительного крыльца какого-то здания.
— Ну, вот и приехали! — объехав аварию, таксист остановил авто напротив уже известного доктору особняка и, обернувшись, злорадно усмехнулся. — И они — тоже!
Расплатившись с таксистом, Иван Павлович с теплотой вспомнил Валдиса и его небольшую финансовую помощь. Вот, сейчас пригодилась!
У места аварии уже собирались зеваки — мальчишки, студенты и прочий люд.
— Поглядим? — вскинул глаза Амзораков. — Может, помощь нужна?
Иван Павлович молча кивнул — ну, конечно, глянем! Он же все-таки был врач.
Вроде бы, «Ауди» не сильно-то и пострадала — лишь было помято крыло. И вышедший из-за руля водитель в очках и кожаном шлеме улыбался и выглядел вполне здоровым… Как и сидевший рядом с ними пассажир — веселый молодой господин в модном светлом костюме и с прической-коком, чем-то напоминавшим куда более поздних стиляг.
— Verdammt! Hier sind wir angekommen! (Черт! Вот это мы приехали!) — осматривая крыло, водитель присел на корточки. Он тоже был в костюме, но — во вполне обычном, из темной английской шерсти. — Эмиль, ты не пострадал?
— Да вроде бы, нет. Разве что крыло…
— Крыло отремонтируем!
Доктор подошел ближе…
— Вам нужна помощь? — добросовестно перевел Амзораков. — Мой друг — врач.
— Да, давайте я вас осмотрю. Так… на всякий случай.
— А я — механик! Могу посмотреть крыло.
— Das wäre sehr nett von Ihnen! (Очень обяжете!) — неожиданно обрадовался пассажир. — Ja, übrigens… Ich heiße Emil. Emil Maurice. Und das ist… das ist mein Freund, Herr…
(Да, к слову… Меня зовут Эмиль. Эмиль Морис. А это… Это мой друг, герр…)
— Adolf Hitler, zu Ihren Diensten, meine Herren! (Адольф Гитлер, к вашим услугам, господа), — водитель снял шлем и очки.
Доктор дернулся…
Вполне можно было узнать. Молодой, правда, не тот демон, хорошо известный по кинохронике и портретам. Чуть вытянутое лицо, модные — щеточкой — усики, косой аккуратный пробор. В общем-то, ничего демонического — лицо обычного конторщика, клерка. Вот только глаза… Светлые, чуть на выкате, они сияли какой-то непостижимой убежденностью и поистине демонической силой.
Иван Павлович тоже представился:
— Иван Петров, доктор…
— Иван Петров? — Гитлер протянул руку и вдруг улыбнулся. — Oh! Sind Sie nicht der russische, den Dietrich eingeladen hat? Hast du das gehört, Emil? Es scheint, dass wir ins gleiche Haus gehen! Lassen Sie den Kotflügel, dann reparieren wir ihn.
(О! Да вы не тот ли самый русский, которого пригласил Дитрих? Ты слышал, Эмиль? Нам, кажется, в один и тот же дом! Да бросьте вы крыло, потом отремонтируем)
Рукопожатие