Миллениум. Часть 2 - Анна Чарова

От Марины разило сигаретным дымом так, что слезились глаза. Я открыла окно и на минуту застыла, глядя на закат. Небо окрасилось в розово-лиловый цвет, а заходящее солнце подсвечивало перья облаков, рассыпая по небу лучи, словно свет фантастических прожекторов. И почему люди все портят? Живи и радуйся. Но нет, либо найдется тот, кто испортит твою жизнь, либо ты ее изгадишь себе сам. Мне дали второй шанс, не знаю, имею ли я право вмешиваться в жизнь других людей, но оставаться в стороне не могу. Пока это будет Марина и отец. И экипаж «Курска», если повезет.

Марина дома, уже все хорошо. Тревога улеглась, и наконец можно подумать о том, что делать завтра. Сначала — перехватить бабушкин звонок и сделать так, чтоб меня не услышали. Если будет много ушей, придется уходить звонить ей в «Укртелеком». Потом надо узнать, как дела у Тани. Точно! Я ж обещала позвонить Тамаре Васильевне! Найдя бумажку с ее номером, я вышла из комнаты.

Марина ту же вскочила и закрыла за мной дверь.

Я огляделась. Вроде тихо, можно идти. И вообще, пора прекращать бояться. Что за детские страхи⁈ Иногда своей тревожностью и неуверенностью я раздражаю саму себя. Хватит, пора взрослеть.

Выйдя в коридор, я столкнулась с папой.

— Как Марина? Мне, наверно, следовало с ней поговорить, а я ушел. — Он виновато смотрел в пол, как провинившийся ребенок.

— Папа, поверь, рассказать, как что было, ей мама не дала. Насколько я поняла, они с Деном попали в какую-то передрягу. Он стал ее защищать, и каким-то образом они угодили в СИЗО.

— В СИЗО? — переспросил он. — Вот так новости. Мы ж с мамой писали заявление. Как так получилось, что нам не сказали, где они?

Я пожала плечами.

— Ей мама не дала договорить. Думаю, пока Марина не успокоится, мы ничего не узнаем.

Про Судак я говорить не стала. Папа вздохнул.

— Бедная девочка, так натерпелась. Думаешь, сейчас не стоит к ней подходить?

— Думаю, немного попозже она сама все расскажет.

Я подошла к нему и обняла. Он уткнулся носом мне в макушку, и мы простояли так, молча, около минуты. От него пахло бензином и табаком. Мысленно я порадовалась, что перегаром несло не от него.

— Ладно, дочь. Пойду я в душ. День тяжелый был.

Он поцеловал меня в волосы и ушел в спальню.

Я подошла к телефону, развернула бумажку и набрала номер Таниной бабушки.

— Слушаю. — Услышала я ее немного встревоженный голос.

— Тамара Васильевна, это Алена. Простите, что сразу не позвонила, дома проблемы были.

— Алена! Ну слава Богу! — С облегчением проговорила Тамара Васильевна. — Я уже извелась вся. Доехала? Все хорошо?

— Да, спасибо. Все хорошо. Как Таня?

— Вроде уже получше. Еще завтра у себя подержу, послезавтра отправлю домой. Может, даже сама отвезу.

Я попрощалась и положила трубку. Может, она помирится с невесткой?

Марина впустила меня в комнату, улеглась лицом в подушку. Похоже, подробностей я не дождусь: Марина задергалась, уснув вонючей.

Нашей матери нельзя было иметь детей, мы для нее — фигуры на шахматной доске, которые должны ей повиноваться. Я — пешка, Марина… Марина — ферзь, оказавшийся конем, который ходить вздумал сам! Даже Марина будет для нее хорошей только до тех пор, пока не перестанет быть удобной.

Я включила торшер и вырубила свет. Марина что, там не спала все это время? Ужас. Натерпелась ужасов, домой пришла раны зализать, и тут по голове надавали. Да, мать нервничала, не спала, но Марина ведь не специально это сделала! Почему бы просто не выслушать человека?

Но главное, что все обошлось. Осталось подключить к спасательной операции бабушку

Ночь прошла беспокойно. Марина решила пробраться в душ, но пересеклась с мамой, и вновь разгорелся скандал. Папа вышел защитить Марину и тоже попал под раздачу. Полночи сестра рыдала в подушку, а мать с отцом выясняли отношения на кухне. В конце концов папа ушел, хлопнув дверью. Наверно, решил заночевать в машине.

Мне удалось уснуть под утро, а буквально через пару часов сквозь сон пробилась телефонная трель. Бабушка! Она ж должна мне позвонить!

Вскочив с кровати, я чуть не упала, запутавшись в простыни, и, на ходу запрыгивая в тапочки, помчалась в коридор. Из спальни высунулась мать, но я ее опередила, подлетела к телефону и сняла трубку.

— Алло!

— Аленушка! Здравствуй, — проговорила бабушка, и в ее голосе читалась тревога. — Что случилось?

Я прикрыла трубку рукой и прошептала:

— Бабуль, скажи телефон почты и не уходи далеко, я тебе перезвоню.

Бабушка продиктовала телефон, я быстро записала его на газете, лежащей рядом. Мама уже нависала надо мной, как тюремный надзиратель.

— Все, жди, — отчеканила я и положила трубку.

— Кто звонил? — возмутилась мать.

— Таня, — на ходу сочинила я.

— Почему твоя Таня в такую рань не спит? И нормальным людям не дает? — Вид у матери был помятый — сказалась бессонная ночь.

— Девять часов, ма. Нормальное время. — Бросила я ей в лицо и ушла в комнату.

Нужно срочно перезвонить бабушке — она полдня меня ждать не будет. Я быстро причесалась, боясь разбудить Марину, надела первое попавшее под руку платье и, дождавшись, когда мать вернется в спальню, выскользнула из квартиры, прихватив ключи и телефонную карту.

Ближайший таксофон был у рынка. Я добежала до него за пару минут, перевела дыхание и набрала номер почты.

— Алло, слушаю!

Сейчас все деньги спишутся, это же международный звонок, хоть бы бабушка рядом была!

— Могу я услышать Варвару…

Не успела я договорить, как в трубке прокричали:

— Варя-я-я! Внучка звонит, бегом!

— Аленушка, что случилось? — голос бабушки звучал взволнованно. — Дома что-то?

— Бабуль, не переживай. Дома уже все нормально. Я с другой просьбой. У меня было видение. — Здесь мне пришлось слегка приврать. — Я увидела гибель «Курска».

— Алена! Как это? Война, что целый город погибнет? — разволновалась бабушка.

— Да нет же! Подводная лодка «Курск». Мне нужно, чтоб ты написала письма своей рукой и отправила из Пензы. Не из Лунино! Письма в Штаб Северного Флота и Министерство Обороны. А еще в крупные издательства и на телевидение. Сможешь?

— Ты уверена? Алена, это серьезное