Воздушная кавалерия. Том 4 - Джек из тени

— Новенький? — лениво протянул он, оглядывая мою скромную обитель с откровенным презрением. — Слышал, у нас пополнение. Говорят, какой-то герой из глухой провинции.

Он подошел ближе, его взгляд остановился на моей трости.

— И даже калека⁈ Совсем плохи дела в Империи, разве Академию уже инвалидов набирают. Ты хоть ходить-то сам можешь, или тебе горшок принести?

Его дружки в коридоре мерзко заржали, классика жанра.

Я молчал, продолжая стоять спиной к нему, делая вид, что разбираю вещи. Я знал, что любое ответное слово будет воспринято как слабость или агрессия. Лучший ответ в таких ситуациях, это полный игнорир.

Это, видимо, взбесило его еще больше.

— Я с тобой разговариваю, быдло! — прошипел он и сделал то, чего я ожидал. Он протянул руку и попытался выбить трость у меня из-под руки, чтобы я потерял равновесие. Дешевый, школьный трюк.

Но он не знал, что эта трость не просто палка. По моему мысленному приказу наниты в ее основании на микросекунду изменили структуру, создав несколько шипов, которые впились в деревянный пол. Трость стала неподвижной, как вросшая в землю скала.

Рука аристократа с силой ударила по трости. Раздался глухой стук и тут же полный боли и удивления вскрик. Нападавший отдернул руку, на его лице отразилась целая гамма эмоций, от боли до полного недоумения. Он тряс ушибленными пальцами, глядя то на них, то на мою трость, словно не мог поверить в случившееся.

— Какого?.. — прохрипел он.

Не давая ему опомниться, я медленно повернулся.

— Искал что-то, курсант? — спросил я спокойно.

Мое спокойствие, видимо, стало последней каплей. Ярость затопила его лицо, он забыл про боль в руке.

— Ах ты, мразь! — взревел он и, шагнув вперед, замахнулся, чтобы ударить меня в лицо.

Движение было быстрым, но для меня, для моего восприятия, разогнанного Консолью, оно было медленным, как в замедленной съемке. Я видел, как напряглись его мышцы, как полетел вперед кулак. Я не стал уворачиваться, просто сделал короткий шаг в сторону и чуть вперед, пропуская его руку мимо. Одновременно моя левая рука перехватила его за запястье, а правая уперлась в локоть. Легкий толчок, поворот корпуса, и я использовал его собственную инерцию против него.

Он пролетел мимо меня, как мешок с картошкой, и с оглушительным грохотом врезался спиной в железный шкаф. Тот жалобно зазвенел. Аристократ сполз по стенке на пол, глядя на меня совершенно ошалелыми глазами. Он не мог понять, как это произошло. Я не ударил его, почти не применил силу, фактически просто помог ему упасть.

Его дружки в коридоре замерли, ухмылки сползли с лиц. Они ожидали увидеть избиение калеки, а увидели, как их здоровенный приятель был уложен на лопатки за долю секунды. Я подошел к нему и, наклонившись, тихо, чтобы слышал только он, произнес:

— Еще раз войдешь в мою комнату без стука, я сломаю тебе что-нибудь посерьезнее, чем пальцы. А теперь свали в закат, и передай своему хозяину, что я не люблю, когда ко мне присылают мелких шавок. Если у него есть ко мне вопросы, пусть задаст их лично.

Я выпрямился, перехватив свою трость и, опираясь на нее, как ни в чем небывало, вернулся к своему вещмешку.

Парень на полу, тяжело дыша и постанывая, кое-как поднялся на ноги. Он бросил на меня взгляд, полный уже не презрения, а смеси страха и чистой, концентрированной ненависти. Молча, пошатываясь, он вышел из комнаты.

Я знал, что это было только начало. Я не просто унизил его, бросил вызов всей их стае.

* * *

Ночь опустилась на Академию, за окном стихли звуки хозяйственного двора, из коридора больше не доносились шаги и голоса. Наступила тишина, но это была не та тишина, к которой я привык. Не тишина перед рассветной атакой, а напряженная, звенящая тишина логова, где каждый шорох может означать приближение хищника.

Я сидел за шатким столом, на экране старенького ГИС-терминала горел ровный свет экрана. Для любого, кто заглянул бы в мою комнату, я просто читал устав Академии. Но в моей голове разворачивалась совсем другая картина.

— Ну, признавайся, дорогой хозяин, тебе ведь понравилось? — голос Алисы был полон веселья и ноток требования похвалы. Ее мелка голографическая проекция сидела на моем плече, болтая ногами.

— Понравилось что? — спросил я, не отрывая взгляда от устава.

— Как ты этого павлина расписал! Эффектно, быстро, и главное унизительно. Я записала его выражение лица, буду пересматривать, когда станет скучно.

— Это было необходимой мерой, — сухо ответил хвостатой. — Демонстрация силы, чтобы избежать дальнейших мелких провокаций. Теперь они будут действовать осторожнее, но более грязно.

— Уже действуют, — кивнула Алиса, и ее лицо стало серьезным. — Я закончила первичный анализ. Сеть Академии, это дырявое решето. Безопасность на уровне домофона в старой хрущевке в твоей прошлой жизни. Я получила доступ к низкоуровневым административным протоколам. Расписание, личные дела курсантов, преподавательский состав, рейтинговая система… все как на ладони.

Передо мной вспыхнула большая проекция, которую видела только я, на ней развернулась схема. Академия предстала в виде многоуровневой структуры, пронизанной линиями социальных связей.

— Как я и думал, — пробормотал я. — Три основные фракции.

— Именно, — подтвердила Алиса. — Первая, самая многочисленная и влиятельная, назовём их «Аристократы крови». Это старое дворянство, потомки разного рода Голицыных, Долгоруковых, Оболенских и прочих и прочих. Считают Академию своей вотчиной. Их лидер князь Дмитрий Голицын, третьекурсник. Тот самый, чьего холуя ты сегодня приложил. Очень сильный Кинетик, специализация огонь. Высокомерен, жесток, не терпит конкуренции. Он твой главный противник.

На дисплее высветилось досье на высокого, темноволосого юношу с надменным взглядом. Рядом список его достижений, побед на дуэлях и характеристика от преподавателей: «Одарен, но несдержан. Склонен к неоправданной жестокости».

— Вторая фракция «Служивые дворяне», — продолжила Алиса. — Потомки тех, кто получил титул за верную службу. Они не так богаты и влиятельны, как первые, но именно из них выходят лучшие офицеры и администраторы. Их негласный лидер Елена Воронцова. Да-да, та самая красавица-блондинка, на которую ты пялился на плацу.

— Ни на кого я не пялился — буркнул в ответ, но под мерзкое хихиканье почувствовал, как краснеют уши.

Рядом с портретом Голицына появилось изображение Елены Воронцовой. Строгое, красивое, умное. Досье было безупречным: отличница по всем предметам, лучшая на курсе по тактике, дочь генерала.

— Она держится особняком, но ее уважают. Она