Ворошиловский стрелок. Книга 3 - Дмитрий Найденов
Пулемёт замолкает, перезарядка и цель, моторный отсек, выстрел, переключаюсь на танк, он молчит, как и немцы в бронетранспортёре, не решаясь выглянуть и заменить стрелка. Выбираю пассажирский щиток и стреляю в него, после чего перезаряжаю и подхватив ружьё. Уже более медленно иду в тыл к двум танкам.
— Немцы из бронетранспортёра выпрыгивают наружу, через заднюю дверь, — комментирует Алексей, пока я уже спокойнее, устанавливаю противотанковое ружьё, на более удачной позиции.
— Не стрелять, пока не сунутся к мосту, — ответил я, переводя дыхание, от недостатка воздуха, даже закружилась голова, боль в висках усилилась, а под носом стало мокро. Проведя ладонью и посмотрев на неё, понял, что это кровь, похоже, нужно осторожнее использовать свою способность или это от нервного перенапряжения, не знаю, но улёгся, закрыл глаза и до считав до трёх, держал их закрытыми, только после этого, боль чуть отступила и я опять взглянул на танки, застывшие передо мной. Первая двойка, вероятно поражена, а вот в танке четыре танкиста, а я поразил только одного, значит, скоро, его место займут, беру на прицел тот же люк и сделал это вовремя, только башня дёрнулась, как я опять выстрелил в него. Тут же она замирает, но сказать, поражён ли стрелок, я не могу, приходится рассчитывать на удачу, а это очень опасно, осматриваю танк и думаю, не поджечь ли его, вот только жаба внутри меня, начинает душить, он же, по сути, уже наш, уехать не может, стрелять я не дам, значит, нужно придумать план, как их выкурить оттуда.
Мысль мне нравится, и я отдаю приказ.
— Лёха, пусть двое, веток, мха коры наберут и сзади к танку подбросят, нужно выкурить их, только танк не сожгите, и двое с двух сторон контролируют, когда они полезут. И что там с бронетранспортёром?
— Танк стоит, бронетранспортёр стоит, но пехот подходит, около полуроты.
— Пусть пулемётчики ждут, как сунутся, прижмут огнём, а мы пока здесь, этих выкурим.
Ополченцы сориентировались очень быстро, притащили охапку веток, бросив рядом с двух сторон танка, налили из канистры заготовленную смесь масла с бензином, облили их и подожгли, сразу отбежав.
Огонь для танкистов, это самый большой страх, сгореть заживо в танке, никто не захочет, поэтому не прошло и минуты, как внутри раздались крики, и открылся первый люк со стороны водителя. Открылись все люки. Даже тот, в который стрелял я и немцы спешно вылезали оттуда, но быстро были добиты моими бойцами.
— Держите танк на прицеле, внутрь сами не суйтесь, если там кто и прячется, долго в дыму не просидит, — приказал я и, взяв уже надоевшее ружьё, пошёл обратно, в сторону деревни, к стрелковой позиции.
Установив противотанковое ружьё, понял, что оно может и не потребоваться, целей для неё сейчас нет, поэтому беру в руки трофейный Маузер, поняв, что нужно что-то более современное, для стрельбы, хотя бы ту же СВТ-40, в простонародье, называемая «Светка». Перезаряжать патрон после выстрела в ней не нужно. Хотя она и считается более капризной, но нужно попросить у военных, уж одну для меня смогут достать.
Глава 2
Глава 2.
'В июле 1941 года аэродром под Барановичами уже находился под контролем немцев и активно использовался люфтваффе.
На площадке юго‑восточнее Барановичей в июле 1941 года размещались части 2‑го воздушного флота — это главная авиационная сила группы армий «Центр».
Среди них выделялись:
4‑я бомбардировочная эскадра (KG 4) «Вевер» — одна из ключевых ударных частей, летавшая на самолётах He 111. Именно её экипажи участвовали в первых массированных налётах на советские тылы и транспортные узлы.
28‑я бомбардировочная эскадра (KG 28) — тоже действовала с белорусских аэродромов, усиливая давление на отходящие советские части и железнодорожные станции.
Подразделения разведывательной авиации (в том числе на Fw 189 «Уху») — они вели разведку в полосе наступления, фиксируя перемещения войск и состояние дорог.
После захвата немцы быстро адаптировали инфраструктуру под свои нужды:
Рассредоточение техники. Самолёты расставляли не плотной группой, а на удалении друг от друга, чтобы снизить потери при возможных ответных ударах.
Улучшение покрытия и разметки. На полевых аэродромах укрепляли взлётно‑посадочные полосы, делали рулёжные дорожки, ставили знаки и ориентиры для ночных вылетов.
Организация складов и ремонтных зон. Рядом с полосой разворачивали склады горючего и боеприпасов, мобильные ремонтные мастерские, пункты связи.
С Барановичей и соседних площадок в июле 1941 года немецкая авиация решала несколько задач:
Поддержка наступления наземных войск — удары по узлам обороны, переправам через реки, скоплениям техники.
Нарушение железнодорожных перевозок — налёты на станции и узлы (Барановичи, Лунинец, Слоним), чтобы затруднить переброску резервов.
Разведка и корректировка — данные от Fw 189 шли напрямую в штабы танковых и армейских корпусов.
Удары по дальним целям — с этих баз вылетали на налёты по объектам восточнее, в том числе по тыловым аэродромам и складам.
Советская авиация пыталась нанести удар по аэродрому, но сделать это было крайне сложно. В основном задачу выполняли части 314-го отдельного разведывательного авиационного полка. До войны он базировался в Барановичах, на вооружении были Як-2, Як-4 и СБ. После того как аэродром перешёл к немцам, полк получил приказ атаковать его.
В итоге, несмотря на попытки, полностью уничтожить или надолго, вывести аэродром из строя не удалось. Немцы быстро восстанавливали повреждённые участки, а советская сторона к тому моменту уже исчерпала доступные для этой задачи силы (тот же 314-й полк во второй половине июля отвели в тыл на доукомплектование)'.
черновик
Южнее Барановичей. Деревня Залужье.
Немцы шли очень осторожно, вдоль дороги с двух сторон, стараясь придерживаться редких кустов, росших вдоль неё, я спокойно поднял винтовку, встал в стойку, левым боком к ним, ноги чуть шире, чем на ширине плеч. Левую руку согнул в локте, положив на ладонь винтовку, приклад прижал плотно к щеке и крепко сжал винтовку, наводя прицел на немцев, левый локоть прижал плотнее к телу, теперь винтовка стала одним целым с моим телом. Сделал небольшой вдох и замер, совмещая прицел и цель вдалеке. Дистанция до неё составила триста метров, плавно тяну спусковой крючок, зрение фокусируется, сужая обзор, но приближая цель. Непривычно, неправильно, но очень вовремя. Прицел смотрит точно в грудь замыкающего немца, время тянется как резина, движение противника становятся медленными.
Выстрел, лёгкий толчок в плечо и руки, удерживающие винтовку, но тело уже само ослабевает хватку, руки передёргивают затвор и возвращают винтовку