Ворошиловский стрелок. Книга 3 - Дмитрий Найденов
Бронемашины. Их было чуть больше: нередко выделяли 2–4 бронеавтомобиля (вроде Sd.Kfz. 222 или 231). Они отлично подходили для патрулирования — были манёвреннее танков, могли быстро перемещаться вдоль периметра, проверять дороги и выявлять засады.
Системы ПВО. Здесь акцент делали на лёгком и мобильном вооружении для защиты от налётов советской авиации. Основу составляли 20-мм зенитные автоматы (Flak 30 или Flak 38). На одном аэродроме могли стоять от одной до нескольких таких установок — в зависимости от того, насколько вероятными считались воздушные атаки. Иногда добавляли крупнокалиберные пулемёты (например, 13,2-мм или 7,92-мм в счётверённых установках) для борьбы с низколетящими целями. Тяжёлые зенитки (вроде 88-мм Flak 18/36/37) для охраны отдельного аэродрома в прифронтовой полосе использовали редко — их берегли для крупных узлов обороны или стратегических объектов.
При охране захваченных аэродромов немцы часто комбинировали силы: танк и пара бронемашин для разведки и патруля, плюс 1–2 зенитных автомата и несколько пулемётов. Если обстановка была тревожной (близко советские части, были случаи налётов), группу могли временно усилить — например, добавить ещё одну зенитную установку или выделить отделение пехоты для усиления периметра'.
черновик
Южнее Барановичей. Выгоновская пуща.
Я вышел из бронетранспортёра, встав рядом, и смотрел на приближающиеся мотоциклы, которые после минутной заминки, поехали к нам.
— Умеешь ты удивлять, Станкевич, откуда трофеи? — спросил радостный Серов, вылезая из последнего мотоцикла и подходя ко мне.
— Немцы поделились, два таких пришлось сжечь, не хотели отдавать, вцепились как клещи, — едва улыбнувшись, ответил я, наблюдая за реакцией старшего лейтенанта НКГБ.
Серов обошёл бронетранспортёр, заглянул в танки, вернулся к нему и заглянул в кузов, очень удивившись увиденному.
— А немцы, откуда и что лётчик у тебя делает? — спросил он серьёзным голосом, переводя взгляд с пленных немцев, на двоих убитых ополченцев.
— По случаю достались, лучше скажи, куда мне теперь трофейный самолёт деть и где взять лётчика? — задал я вопрос, наблюдая, как лицо Серова, меняется ещё больше.
— Какой трофейный самолёт, Дмитрий Александрович, ну что из тебя всё, как клещами тянуть приходиться. Давай рассказывай, что ты опять учудил.
— Что сразу учудил? Вчера один наглый фашист летал над головой, мешал проведению операции, застал нас на открытой местности, ещё и на гати. Пришлось его приземлить, там вроде топливная трубка или топливный насос перебит, нужно смотреть, а так целёхонький, не особо боевой, но для разведки в самый раз.
— Нет, тебя точно одного отпускать нельзя, теперь ещё и самолёт «приземлил», это, конечно, хорошо, но где я тебе ремонтника возьму и уж тем более, лётчика? Вот умеешь ты озадачить, ладно, рассказывай, как всё прошло, подробно, пока не для отчёта, а чтобы понимать, что и как было.
Пришлось пересказать всё как есть, утаивать, что второй бой, я вёл практически один, не стал, но описал это так, что остальные занимались моим прикрытием и сбором трофеев, пока я выбивал немцев одного за другим. Серов слушал внимательно, но было видно, что он не мог поверить во все описанные мной события, но и высказать мне это не мог.
— Ладно, давай в лагерь, там решим, что делать с твоими сведениями, заодно других опросим, а немцев сдашь моему сотруднику, он их допросит. Ещё там тебе подарки ночью передали, ты ведь заявку оформлял, с Нечаевым передал, вот по ней и отработали, насколько смогли.
— Как прошла операция по зачистке соседних деревень, в целом, потери большие? — спросил я, мучивший меня вопрос.
— Без потерь не обошлось, но в целом лучше, чем ожидали, часть раненых, ночью отправим самолётом в тыл, всего зачищено тридцать четыре деревни и хутора, перебито свыше тысячи немецких солдат, данные ещё уточняются, трофеев собрано немало, но таких как у тебя, точно нет, хотя несколько грузовиков и два бронетранспортёра, мотоциклы, твои штрафники взяли, но и потери у них почти пятая часть от личного состава. У Пащенко тоже всё нормально, свои деревни они зачистили, но ещё не все отряды вернулись, нот дальних хуторов и деревень ещё не дошли. Да и отряды партизанского отряда ещё не все пришли, с дальних деревень ждём, но по докладам вернувшихся, немцы никак не ждали такой активности с нашей стороны, расслабились, в тылу, ну и поплатились за это. В целом, уже успех очень впечатляющий, так что давай в штаб, там уже серьёзно поговорим, тем более ночью был самолёт с большой земли, привёз подарки, думаю, ты обрадуешься, — сказал Серов, явно выглядя довольным.
Через полчаса уже стоял перед входом в штабную палатку, проверил свой внешний вид, на глазах у часового, который поглядывал на меня с явным интересом, после чего вошёл внутрь.
— Товарищ капитан, разрешите, с докладом? — спросил я войдя.
Меня внимательно осмотрели, после чего сочли внешний вид приемлемым, и Рыжов ответил,
— Проходи Станкевич, докладывай, что ты опять учудил.
— Задача, поставленная моему отряду, выполнена, трофеями взято два мотоцикла, гусенично-колёсный бронетранспортёр, лёгкий танк Панцирь-2 и средний танк Панцирь-3, захвачен лёгкий разведывательный самолёт, требует ремонта системы питания, уничтожено и выведено из строя до пятидесяти солдат противника, полностью уничтожен бронетранспортёр, и лёгкий танк Панцирь-2. В деревне Залужье, встретили крупные силы противника, поэтому дальше пройти по тому маршруту не удалось, можно предположить, что следующие деревни под контролем немцев и зачистка их потребует отдельной операции, на технике проехать дальше проблематично, уж очень неудачно расположены дороги в той местности. Помимо этого, в плен захвачен немецкий лётчик и один из солдат. Потери личного состава, два человека убитыми, доклад окончил, — доложил я, встав по стойке смирно и стараясь не смотреть на лицо капитана НКГБ.
— Вот объясни мне Дмитрий Александрович, как у тебя это получается, сколько вас всего было?
— Двенадцать человек на четырёх трофейных мотоциклах, с колясками, — не задумываясь ответил я.
— Вот! Двенадцать человек, а уничтожили живой силы противника, как будто вас там рота была, про трофеи вообще молчу, захватить исправными два танка и бронетранспортёр, это вообще немыслимо, так ещё и самолёт. Вот скажи, что мне в штаб армии писать? Что один Станкевич здесь воюет, а мы тогда, чем занимаемся? — нахмурив брови с показательным недовольством, сказал Рыжов, грозно глядя на меня.
— Так получилось, товарищ капитан Народного Комиссариата Государственной Безопасности, — отчеканил я, смотря перед собой и понимая, что