Миротворец - Андрей Алексеевич Панченко
Гриша выругался шёпотом и засмеялся. Равиль ткнул его плечом.
— Тише ты. Ещё обратно посадят.
— Пускай попробуют. — Тихо прохрипел Гриша — В следующий раз они нас хрен закроют. И так мы на рывок не ушли, только потому что Серый просил дождаться приговора.
Голос у Гриши сорвался. Он кашлянул и отвернулся к стене. Самойлов подошёл к клетке, держа папку под мышкой. Выглядел он теперь лет на десять старше, чем утром.
— Поздравляю.
— Спасибо, — ответил я.
— С документами потом разберёмся. Не сегодня.
— Хорошо.
Он посмотрел на меня внимательнее.
— Такого я точно не ожидал… Сергей я не знаю что происходит. А вы хоть понимаете?..
— Понимаю.
Самойлов немного постоял. Потом кивнул и отошёл, освобождая место конвойному. Таню пока не пускали. Она стояла в проходе рядом с Максом, прижимая пальцы ко рту. Я хотел сказать ей что-нибудь простое. Что всё закончилось. Что сейчас подойду. Что поедем домой. Сказать удалось только:
— Сейчас маленькая.
Она закивала, продолжая плакать. Я вздохнул и бросил взгляд за её спину. За её плечом, у самой двери, стоял мужчина в неброском сером костюме. Руки его были пусты, он скрестил их на груди. Я заметил его ещё в начале заседания и с тех пор старался туда не смотреть. Теперь наши взгляды встретились. Он едва заметно кивнул. Потом пропустил выходившую женщину и исчез в коридоре.
— Руки, — сказал молодой сержант.
Я повернулся к нему. Он вставил маленький ключ в замок, не сразу попал, нахмурился. С близкого расстояния было видно, что у него совсем ещё мальчишеская кожа, только на подбородке несколько красных точек после бритья. Первая дужка открылась. Я опустил освобождённую кисть. На запястье осталась красная полоса. Сержант взял вторую руку.
За его спиной Равиль уже обнимал Гришу. Кто-то смеялся. Макс звал меня по имени. Таня сделала шаг вперёд, и на этот раз её не остановили. Щёлкнул второй замок. Сержант снял наручники и отступил. Я растёр запястье большим пальцем и угрюмо окинул взглядом едва не прыгающих от радости людей. В отличии от них ни какой радости я не испытывал. Суд закончился, а вот история с нашим рейдом — нет.
Глава 2
Первый допрос начался ещё до того, как я окончательно понял, куда нас привезли. В машине я заснул, не смотря на рану, мешавшую облокотится на спинку сидения, а проснулся уже тут. Правда не понятно где именно. Комната, стены которой покрыты «шубой», железный стол, два табурета, прикрученные к полу намертво, железный ящик, куда следователь мог положить свои вещи и документы, закрыв их на замок. На окне металлические жалюзи. Перед массивной дверью с глазком и ограничителем на стальном тросе, локальная решётка. Обычная камера для допросов в СИЗО.
Человек напротив был чисто выбрит и аккуратно причёсан. От белого воротника его рубашки пахло свежим бельём и дорогим парфюмом. Этот запах смешивался с обычными и такими знакомыми запахами тюрьмы: запахом табачного дыма, въевшейся сырости, хлорки, застаревшего пота и старой бумаги. Густой, застоявшийся воздух замкнутого пространства.
У меня под повязкой засохла кровь, подкладка чужого бушлата прилипла к спине. Хотелось пить и лечь. Даже не спать — просто вытянуть ноги, закрыть глаза и перестать держать голову.
— Рассказывайте. — не стал тянуть мой собеседник.
— Врача сначала позовите.
Он поднял глаза.
— Вас что-то беспокоит?
Я посмотрел на него. Он что, издевается? Не знает, что я ранен? Прекрасно знает, и знает так же о том, что я уже несколько суток толком не спал. Сейчас, пользуясь тем, что мне хреново, что я хочу спать и почти не соображаю, он попытается получить от меня всё, что ему надо.
— Да так. День не задался. — Ответил я, и повел подбородком показывая себе за спину — Вот спину к примеру, до крови расчесал. Грязными руками. Инфекция может попасть.
Он не улыбнулся. Мне принесли воду, врач так и не пришел. Он начал снова. На этот раз без расплывчатых формулировок в вопросах. Начали с фамилии, бывшей службы, места работы. Потом пошли оружие, машины, деньги, люди. Кто предложил ехать? Кто собирал группу? Где покупали автоматы? Кто договаривался с проводниками? Какие задачи ставились? Сколько людей убили…
На часть вопросов, в основном тех, что касались моей прошлой биографии, я отвечал. На другие говорил, что без адвоката разговаривать не буду. Тогда человек откладывал в сторону ручку и объяснял, что я сам ухудшаю своё положение. Потом снова брал её в руки.
Я терял счёт времени. Часы у меня забрали вместе с остальными вещами. За окном давно стемнело, но ночь никак не заканчивалась. Один допрашивающий уходил, приходил другой. Иногда они разговаривали со мной вдвоём. Один говорил, второй молча писал. Стоило мне опустить голову, как меня окликали.
— Серёгин, не спать.
Я поднимал глаза. На столе появлялась новый стакан воды. Потом его уносили. В коридоре звонил телефон. Где-то хлопала дверь. Я ловил себя на том, что смотрю на рот человека напротив, а слов уже не понимаю.
— Кто отдал приказ применить оружие?
— По нам стреляли.
— Я задал другой вопрос.
— А я ответил.
— Вы считаете себя вправе решать, кого убивать?
— Вы там были?
Он откинулся на спинку стула.
— Сейчас речь о вас.
К утру меня начало знобить. В комнате было тепло, а зубы всё равно стучали. Я сцепил их, чтобы не слышал человек за столом. Повязка на спине намокла. Поднять руку становилось всё труднее. Когда я в очередной раз попросил врача, мне предложили сначала закончить.
— Что закончить?
— Ваши объяснения.
— Пишите: устал. Нужна медицинская помощь. Дальше без защитника не разговариваю.
Он подвинул ко мне лист.
— Тогда подпишите то, что уже сказали.
Я заставил себя прочитать. Читал долго. Строчки расплывались, приходилось возвращаться к началу. Несколько раз я останавливался и ждал, пока буквы снова соберутся в слова. Подписывать не стал. Того, что он там понаписал я точно не говорил. Человек напротив некоторое время молчал. Потом забрал лист и вышел. Больше в ту ночь меня не спрашивали.
В тюремном госпитале пахло хлоркой, лекарствами и прокисшей капустой. Мне дали помыться, переодели в серую, сильно поношенную пижаму и перевязали. Зарешеченную дверь палаты открыли и ватрухай подтолкнул меня в спину. От прострелившей спину боли я только скрипнул