Человек из Субуры - Дмитрий Чайка

Люди послушали и захлопали дверями, впустив в затхлые коридоры толику робкого утреннего света. Марк затушил лампу и, дойдя до самого верха, изумленно присвистнул.

Крыша по центру провалилась. Часть черепицы осыпалась прямо на спящих людей, а часть упала на улицу, где никого не убила только потому, что еще ночь. Крысы сгрудились в уцелевшем углу кровли, гневно сверкали бусинками глаз и громким писком выражали свое негодование. Ведь это и их дом тоже. Марк оценил состояние стоек, стропил и обрешетки, и горестно вздохнул. Он понял, почему инсулы не дожили до двадцать первого века. Строили их из воды, дерьма и палок. Кровля собрана кое-как, из каких-то жердей, разнокалиберных подпорок и бросовых досок. Доходный дом, он такой. Чем дешевле построишь, тем быстрее вернешь свои деньги. А про то, что инсулы порой рушились от малейшего подземного толчка, и говорить не приходится. Люди частенько гибли под завалами многоэтажек.

— Да я-то что! — оправдывался здешний управдом. — Это хозяева все! Им вопросы задавайте. А я ни при чем. Я человек маленький. Что велят, то и делаю.

— И что тебе велели? — спросил Марк.

— Ничего, — развел руками инсулярий. — У этого дома три хозяина. Первые два этажа у одного, третий и четвертый — у второго, а остальные у третьего. Один купил, второй унаследовал, а третий арендовал. Те, что внизу, отказались крышу ремонтировать. А тот, чьи верхние этажи, сказал, что один такие расходы не потянет. С чего бы это ему благодетелем быть для всех.

— Пропал дом, — Марк совсем загрустил.

— Чего стоишь, сволочь! — послышалось рычание отставного солдата. — Тащи сюда хозяев! Разговаривать будем.

— Это Спурий, — любезно предупредил инсулярия Марк. — Беги за хозяевами, почтенный. Он не в духе.

— Да где же я их найду? Они на виллах живут, — пискнул старичок и испарился. Вдалеке послышалось: — Прокураторов (2) приведу. С ними разговаривайте!

Ливень закончился. Все же Рим не в тропиках стоит. Обложные дожди тут большая редкость. Собственно, именно на это и рассчитывали прижимистые хозяева, когда покупали дорогостоящую столичную недвижимость. Они почему-то хотели получать деньги с инсулы, а не тратить их на нее. Людям, живущим на вилле где-нибудь между Анцием и Неаполем, проблемы субуранского сброда казались несущественными и суетными. То ли дело торжественный обед, к которому подвезли свежевыловленную мурену, фламинго с Сицилии, финики из Сирии, палестинское вино и откормленных орехами сонь. Какая еще провалившаяся крыша!

Прокураторы появились примерно через час. Трое мужчин лет сорока оглядели разрушения и пообещали подумать. Они не учли крошечной детали — Субура уже не та. Их просто не выпустили.

— Куда это вы так спешите, уважаемые? — спросил Марк у прокураторов и инсулярия, которых прижали к стене возмущенные люди. — Так не пойдет.

— Вы чего это? — возмутились те. — Мы же сказали, что починим крышу.

— Когда? — спросил Марк.

— Не знаем, — развели прокураторы руками. — Надо хозяевам писать.

— Что с арендой? Люди вам заплатили. Что с возмещением за ущерб? Погибли вещи, еда. Кое-кому лекарь понадобился. Он денег стоит.

— Может, нам еще обед этому сброду оплатить? — представители хозяев презрительно осмотрели арендаторов.

— Значит, не хочешь по-хорошему, — вздохнул Марк. — Будем по-плохому. Передайте хозяевам, что в суде встретимся. Заверим список погибших вещей, наймем адвоката и взыщем все до нуммия.

— Кто адвоката наймет? Вы, что ли? — изумились прокураторы. — Да вы тут пьяные?

— Я адвокат!

Флавий Виктор протолкался через живое кольцо.

— Ты адвокат? — прокураторы затравленно посмотрели на белую тогу и внушающую почтение бороду. — Да как так-то…

— Приносите поврежденное имущество, уважаемые, — крикнул Виктор. — Будем составлять опись!

Люди весело загудели, а Марк подмигнул адвокату. В голове вертелась дурацкая фраза: «куртка кожаная… тоже три». О чем-то подобном догадались и прокураторы. Они знали, с кем имели дело. Не только арендодатели слыли отъявленным жульем. Квартиранты были ничуть не лучше. Прокураторы медленно бледнели, понимая, что их ждет, а потом покорно кивнули.

— Несите вещи. Мы готовы составить опись.

— Передайте хозяевам, что мы подадим иск о возмещении ущерба, — с людоедской улыбкой заявил адвокат. — Я взыщу с них все до нуммия. Слава богу, Аквилиев закон еще действует.

Судя по всему, прокураторы, в отличие от Марка, знали, что это такое, и понуро кивнули. Марк подошел к адвокату и шепнул:

— Что это за закон такой?

— Аквилиев закон, — непонимающе посмотрелна него Виктор. — О возмещении ущерба. Ему уже лет семьсот. Стыдно не знать.

— Се… семьсот? — изумился Марк. — Закон действует семьсот лет без изменений?

— Ну да, — кивнул Виктор. — А зачем его менять, если он хорош?

— Да так… — загрустил Марк. — Стабильненько тут. Если бы не крепостное право для ремесленников, то вполне можно жить.

— Пошли, Марк, — потащил его Виктор. — Я ведь за тобой пришел. Суд скоро. Мне еще нужно повторить с Примом кое-какие каверзные вопросы. Одна заминка, и обвинитель его утопит…

* * *

Базилика Юлия была полна задолго до полудня. Люди стояли между колоннами, сидели на ступенях, теснились возле входов. Пришли праздные зеваки с форумов, лавочники, мастеровые, портовые грузчики и даже кое-кто из разбойного люда. Уж эти точно не могли пропустить такое. Отдельной стайкой собрались шлюхи из субуранских попин. Они сегодня одеты скромно, если не знать их, то можно за приличных женщин принять. Они пришли, чтобы поддержать свою подругу. Здесь не только простонародье. Даже несколько сенаторов заняли места в стороне, наблюдая за происходящим с ленивым любопытством. Клиенты и рабы отделили их от людей живой цепью.

Ликторы с трудом очищали проход.

— Дорогу судье! Дорогу! Да чтоб вас, оголтелые! Палок захотели? Расступись, рвань!

Разговоры в зале понемногу стихали. На возвышение поднялся судья в белой тоге с пурпурной каймой. В Риме нет тех, кто судит с утра до вечера. Судьи — чиновники префекта, назначаемые на время. Магистрат тяжело опустился в курульное кресло и посмотрел на нотария, сидевшего справа.

— Начинайте.

Нотарий раскрыл таблички.

— Дело Прима, сына Зои из Субуры. Обвиняется в убийстве экзактора Элевферия во время городских беспорядков.

Люди в зале замерли. Прима вывели вперед. Он аккуратно причесан, одет в новый хитон, да и вообще выглядит так, что один сенатор приказал рабам отойти. Он захотел рассмотреть обвиняемого получше. Судья тоже замер в недоумении. Он ожидал увидеть кого угодно, но только не ангелочка, то и дело осенявшего себя крестным знамением. Марк знал, что Прим это делал искренне. Мальчишка и впрямь крепко уверовал, пока сидел в церкви.

— Имя? — резко, словно плетью, ударил вопросом судья.

— Прим, господин, — смиренно ответил мальчик. — Сын Зои, вольноотпущенницы. Отца своего не знаю.

— Возраст?

— Двенадцать лет,