Человек из Субуры - Дмитрий Чайка

— Уважение тебе от людей Заречья, старший, — сказал он. — Такое дело провернуть! Человека августа зарезать и выскочить… Удивляемся мы.

— Вот хороший адвокат, — показал Марк. — Его зовут Флавий Виктор. Он все устроил.

— И тебе уважение, законник, — Берт встряхнул копной светло-русых волос. — Обратимся, если что.

После Берта подошли разбойники Субуры и даже несколько шаек из-за стены. Они хлопали по плечу Прима, говорили про уважение и заботу о своих людях. Марк отвечал, вежливо кивал, но думал при этом, что его несет куда-то не туда. Не хочет он заниматься беззаконием, строго наоборот. Чужая кровь и слезы претят ему.

— Уф-ф! — вытер он пот, когда поток бандитов закончился. — Какие, однако, неприятные люди. Иди-ка ты, Прим, получи свои удары плетью. Завтра займемся изысканием десяти солидов. Обязательно нужны свежие шрамы.

1 Инсулярий (insularius) — управляющий доходным многоквартирным домом (инсулой). Следил за состоянием здания, сдавал помещения внаем, собирал арендную плату и представлял интересы владельца. Обычно сам жил в той же инсуле и крайне редко являлся ее собственником.

2 Прокуратор. В данном контексте — управляющий чужим имуществом, группой доходных домов.

Следующим утром, прямо на рассвете, на форуме Веспасиана глазам горожан предстало забавное зрелище. Тощий мальчишка показывал поротую спину и с плачем протягивал руки к прохожим.

— Квириты! Взываю к вашему милосердию! Я Прим, который зарезал слугу августа. Милосердный судья наложил на меня непосильный штраф! Помогите, умоляю! Всего один нуммий! Один! Иначе мне и моим братьям придется пойти в тяжкое рабство!

Люди останавливались, с интересом разглядывали свежие шрамы и весело обсуждали произошедшее. Тут все знали эту историю. Собрать денег на собственный выкуп? Это было свежо. Это было весело. А один нуммий — это ведь совсем ничего. За один медяк посрамить суд? Оно того стоит. И медь потоком полетела в горшок, стоявший у ног мальчишки.

Подключились церкви, где святые отцы призвали паству помочь несчастному ребенку. Что такое нуммий? Пучка укропа не купить на него! И люди щедро сыпали медяки. Если сто тысяч римлян бросят одну крошечную медную монетку, целая семья не попадет в рабство. Такого в Риме еще не случалось. Шлюхи договорились, что отдадут полученное с одного клиента. Разбойный люд постановил сброситься со следующего грабежа. С шапкой пошли по улицам разносчики пирогов. Главы коллегий тайком перешептывались с мастерами…

К вечеру первого дня собрали четверть ведра медных монет из потребных двух ведер. А Марку уже было не до того. Он сидел в своей новой пекарне, любуясь на остывшую печь. Ее сегодня не топили…

* * *

Если и можно было уязвить пекаря сильнее, то такого способа Марк не знал. Остановить пекарню, лишить ее работников, прекратить сдачу урока… Сидящий напротив Захарий был чернее ночи. И стоявшие за его спиной трое сыновей выглядели не лучше. Они злы и растеряны. Вроде бы все произошло по закону, но почему каждый из них понимал, что их попросту ограбили? Теперь урок придется разбросать на другие печи, а ведь там готовят пироги… Захарий взял пример с Марка и перевел весь плебейский хлеб именно на эту пекарню, понемногу разоряя ее хозяев. Но теперь ни Деметрия, ни его семьи тут нет. Они собрали вещи и ушли. А вместо них за столом опустевшей пекарни сидит ненавистный мальчишка, о котором судачат на каждом углу Субуры. Сидит и улыбается мерзкой улыбочкой.

— Как ты это сделал? — выдавил из себя Захарий.

— По закону, — небрежно бросил Марк. — Сделка зарегистрирована в префектуре. Таблица с печатью у меня на руках. Так что половина пекарни теперь моя.

— Чего ты хочешь? — оскалил крысиные зубы старший сын Захария. Марк уставил на него палец.

— Ты! Закрой рот и никогда не открывай его в моем присутствии. Если еще раз услышу от тебя хотя бы слово, сделаю с тобой то, что ты сделал со мной. Мне это раз плюнуть.

Пекарь захлопнул рот и посмотрел на Марка со священным ужасом. Слава у того была жутковатая. И вроде добрый парень, который всем помогает, а вроде и совсем наоборот…

— Так чего ты хочешь? — повторил вопрос Захарий.

— Как чего? — удивился Марк. — Денег хочу. Это пекарня. Она должна хлеб печь.

— Мы с таким компаньоном работать не будем! — выкрикнул в запальчивости средний сын Захария, умом и сообразительностью не отличавшийся. Язык его частенько опережал мысли. Захарий поморщился, осуждая необдуманные слова, а Марк радостно оскалился. Он эти слова ждал.

— А если я вам, как компаньон не люб, — заявил он, — давайте все делить. Только поделим по-честному.

— Как можно поделить пекарню? — хмуро посмотрел на Марка Захарий.

— Как и любое другое имущество, — усмехнулся Марк. — Тебе верхний жернов, мне нижний. Тебе правая половина осла, мне левая. Печь разберем и поделим кирпичи. Если нечетное число получится, последний разобьем пополам. Я вам, почтенные мужи, уступать не намерен. Моя доля равна вашей.

— Ты повредился умом? — Захарий побледнел и перекрестился. — Да никто не позволит этого сделать! Придет экзактор и наложит свою печать.

— Пусть приходит, — милостиво кивнул Марк. — Господам из префектуры видней. Они законы знают. Пришлют управляющего в пекарню, он наладит работу.

— Я не позволю! — рыкнул Захарий. — Это позор!

— Так становись к печи, — показал Марк. — И сыновей своих ставь. А если сам разучился работать, ищи людей. А пока в коллегии будет недоимка копиться.

— Я приведу людей, — хмуро заявил Захарий.

— Я сам посмотрю каждого, — мило улыбнулся Марк. — Если они мне не подойдут, то не позволю им тут работать. Что-то мне говорит, что мне ни один не подойдет. Я очень строгий хозяин.

— Ты не можешь! — в бессильной злобе заорал Захарий.

— Еще как могу, — захохотал Марк. — Я такой же владелец пекарни, как и ты. Я еще и поставки зерна проверю. Если цена высокая, ты сюда ни модия не купишь.

— Ты меня разорить хочешь, щенок? — заорал Захарий. — Не выйдет!

— Да зачем мне тебя разорять? — удивился Марк. — Мне от твоего разорения ни тепло, ни холодно. Я денег хочу заработать. А для этого пекарня должна хлеб давать.

— Да как же она даст, если ты этого не позволяешь? — не выдержал младший сын.

— Почему это не позволяю? — изумился Марк. — Ты, твой отец и братья становятся к печи и пекут хлеб. Вы хорошие мастера. Вам я доверяю. Остальным — нет.

— А ты к печи не встанешь? — возмутился юный пекарь. — Да мы на тебя в суд подадим! Ты не имеешь права работников не пустить!

— А давай! — хлопнул в ладоши Марк. —